А затем: был ли он у меня вообще? Этот выбор.
Предрассветные сумерки сменяются яркими лучами. Из сада доносится пение птиц и нежные цветочные ароматы.
Сегодня ночью он не пришел.
Сажусь на кровати, прижимая покрывало к груди одной рукой. Другой — пытаюсь пригладить спутанные волосы. Чувствую себя усталой, разбитой.
Нет, так дело не пойдет. Нужно брать себя в руки.
Поднимаюсь на ноги и открываю шкафы. Одежда только мужская. Только усугубляет мое внутреннее напряжение. Аарон говорил, что это наш дом, но я чувствую себя здесь нежеланной гостьей.
Делай это, туда не ходи…
Еще только печати, не выпускающей меня за пределы крыла, не хватает для полного «счастья». Беру первую попавшуюся рубашку и натягиваю на себя. Замираю, услышав стук в дверь.
— Войдите! — мой голос звучит хрипло. Вижу уже знакомых служанок, в руках которых ворох шелковых тканей.
— Доброе утро, тейра, — воркует одна. — Вы уже проснулись?
— Платья подготовили только этим утром. Примерите?
— Прикажете подать завтрак?
Тон, позы, движения — все такое услужливое. Смотрю на мелькающие в разрезах длинные ноги, и внутреннее равновесие становится еще более шатким.
— Да, будьте добры, завтрак. Повесьте платья в шкаф, кроме одного. Мне сейчас не до примерок, — собственный тон кажется резким, отрывистым, чужим. Со слугами в доме Савира я так не разговаривала.
— Как скажете, тейра.
Одна из девушек уходит, и я спрашиваю оставшуюся, как ее зовут. Делия. Именно она была первой, кого я увидела, когда проснулась. Вторая, значит, Амина.
Делия помогает мне переодеться, а затем смазывает руки каким-то маслом и проводит по моим волосам. Ночью я легла с мокрой головой, и теперь они торчат во все стороны. Казалось, масло должно все только хуже сделать, но нет. Пряди ложатся на спину шелковой волной.
Смотрю на себя в зеркало и с трудом узнаю. За месяцы на войне я похудела и будто бы повзрослела. Платье на мне голубое, шелковое, абсолютно непрактичное. Спина наполовину открыта, но в остальном довольно скромное. Широкие рукава и юбка. Сидит хорошо.
— Кто снимал с меня мерки?
— Владыка. Пока вы спали. Он никому не разрешал к вам прикасаться. Кроме целителя.
— А где Владыка сейчас?
— Он просил передать, что занят. Мы покажем крыло.
— Хорошо. После завтрака.
Вкуса почти не чувствую, но горячая еда и напитки помогают взбодриться. Мне казалось, что каши я теперь до конца жизни есть не буду. Но здесь она вкусная, молочная, с медом и свежими фруктами.
После этого иду осматривать крыло. Служанки говорят, что оно полностью в распоряжении Владыки и его близкого круга.