Я мотнул головой. После появления в Землях Итреи я не сразу сумел избавиться от подозрения, что вокруг лишь обман, а не настоящая жизнь. После того, что мне устроил дух Испытания, можно, вообще, сойти с ума, если начать об этом задумываться. Радует только одно — в испытании я то и дело ловил себя на обрывках знаний, которых не мог иметь, на кусках воспоминаний, которые вели в пустоту. Здесь и сейчас я не испытываю ничего подобного, а значит, всё это и есть настоящее, а все мои странные ощущения связаны с тем, что я впервые переживаю подобный опыт.
— Миллион триста! — Раздался выкрик из семнадцатой ложи.
Я искоса, скорее используя восприятие, чем глаза, глянул в ту сторону. Пора.
Вскинул табличку.
— Миллиона триста пятьдесят!
Мою цену тут же перебили соседи:
— Миллион четыреста!
Но дело было сделано — старший в семнадцатой ложе побагровел, выпучил на меня глаза, хватаясь за подлокотники.
— Ты! Снова хочешь вырвать у меня лот?
Вот теперь я повернулся к нему и пожал плечами:
— Причём здесь я? — повёл рукой, указывая на другие ложи. — Битва за кристалл в самом разгаре. Здесь человек десять кроме меня желают вырвать у вас этот лот, так стоит ли винить в этом только меня?
— Сопляк!
Я зло сузил глаза:
— Признаю, прошлый раз я несколько вызывающе перебил ваши ставки, старший, но лишь из желания сэкономить духовные камни и не тратить лишнего. Но это торги, здесь такое не запрещено, вы же из раза в раз оскорбляете меня, раз за разом переходя грани приличия. Моё терпение не безгранично.
— Что ты тут крутишь слова, младший? Пытаешься угрожать? Да кто ты такой, сопляк? Назови своё имя или хотя бы покажи лицо.
Теперь я поджал губы. Вот же дарсова сволочь — по больному бьёт. Я всё ещё не придумал нового имени, а имя фракции ему и вовсе не нужно знать. Процедил сквозь зубы:
— Если бы я хотел, чтобы моё имя узнали, то разве бы надел эту маску?
— Это убожество? Если ты хотел, чтобы на тебя все обращали внимание, то ты своего добился.
Я ткнул в сторону сцены с кристаллом:
— Похоже, он вам не очень нужен, да?
Бламер ожёг меня злым взглядом и вскинул табличку:
— Миллион семьсот!
— У нас новая цена! Отлично, отлично! Если я что и понимаю в аукционном деле, так это то, что редкость не может стоить дёшево. Итак, кто больше? Кто больше?
Этим вопросом задавались и другие желающие купить. С трудом, но я уловил чей-то мысленный шёпот:
— Бламер, к чему радовать эту хитрую суку, задирая цену в небо?
— Согласен, это ни к чему , — признал Бламер гораздо громче, чем его собеседник. — Поэтому я надеюсь, что из уважения к моей фракции Краут ты не будешь перебивать цену.