В течение всей жизни мне нужно было только протянуть руку чтобы получить все то, чего я желал. И никогда еще я ничего так не желал, как любви этой женщины. И я ей это объявил.
– В самом деле?
Волнение обычно придавало Холмсу такой авторитет, против которого нельзя было бороться.
– Я ей заявил, что женился бы на ней, будь я свободен, но готов сделать все для обеспечения ее счастливого существования.
– Не сомневаюсь в вашей щедрости! насмешливо сказал мой друг.
– Позвольте, мистер Xолмс! Я здесь нахожусь по вопросу, который не требует нравоучений. Оставьте ваши критические замечания при себе.
– Если я соглашаюсь заняться этим делом, то единственно ради этой молодой девушки, – свирепо ответил Холмс. – Вы принадлежите к числу тех нескольких богачей, которым не следовало бы позволять всегда рассчитывать на преступную снисходительность света.
Я в глубине души был сильно удивлен, видя, что золотой король принял без протеста выговор.
– Это я и сам себе теперь говорю. К счастью, мои проекты потерпели неудачу. Мисс Дэнбар отклонила все мои авансы. Она хотела сейчас же бежать из моего дома.
– Почему же она осталась?
– А потому, что на ее попечении были некоторые лица и ей пришлось бы пожертвовать ими, оставив место. Когда я клятвенно обещал ей прекратить свои преследования, она согласилась остаться. Но решительное значение имела другая причина: она знала, что имеет на меня влияние, несравнимое ни с каким другим, и думала использовать его в надлежащих целях.
– Каким образом?
– Видите ли, она немного знала мои дела. А мои дeлa, мистер Холмс, имеют такой размах, которого не может себе представить обыкновенный смертный. Я создаю и уничтожаю по своему усмотрению, – чаще всего уничтожаю, – не только отдельные личности, но и общества, города, даже целыe нации. Жестокая игра – занятие делами и тем хуже для слабого, если он бывает в ней раздавлен уже в самом начале. Мисс Дэнбар не разделяла моих взглядов на этот счет и заявляла, что никто не имеет права строить свое богатство ценою гибели многих тысяч других людей; вероятно, она видела, что кроме долларов есть еще что-то более ценное. Заметив, что я прислушиваюсь к eе словам, она решила, что оказывать на меня влияние – значит служить общественным интересам. Поэтому, она осталась, а в итоге произошла драма.
– А относительно самой драмы вам неизвестно ничего такого, что могло бы ее немного осветить?
Золотой король с минуту молчал. Сжав голову руками, он углубился в свои мысли.
– Все обвиняет мисс Дэнбар, я этого не отрицаю. Ведь у женщины есть внутренняя жизнь, в которую никто не проникает, и женщины бывают способны на поступки, ускользающие от понимания мужчины. Мне пришло на мысль объяснение и я предлагаю его вам, мистер Холмс, в том виде, в каком оно передо мной явилось. Peвность духовная часто принимает те же формы бешенства, что и peвность физическая. Если у жены моей не было никаких оснований шпионить за мисс Дэнбар, то она не пребывала в неведении относительно того, что молодая англичанка имеет надо мною такую власть, какой сама она никогда не имела. Власть благодетельную, но это ничего не изменяет. Она сходила с ума от ненависти, а пламенные бразильские небеса всегда разжигали ее кровь. Быть может, у нее был план убить мисс Дэнбар или, может быть, угрожая ей peвoльвером, она хотела вырвать у неe обещание покинуть нас. Произошла борьба, револьвер выстрелил, и убил ту, которая его держала.