— С чего ты это взял? — поинтересовался Рик.
— Ну как? — ответил я. — По тебе сужу. Вот есть амулет, который лежит у меня в сумке вместе с другими артефактами. И он не пускает тебя дальше, чем на сто метров.
— Ну, — развёл руками Рик. — Этот артефакт я сам делал. Поэтому он может быть действительно не таким мощным. Но он хороший. Он помогает мне жить.
— Ага. Получается, — проговорил я, — что артефакт Старра был просто объёмнее, вместительнее. И работал на крови. Это что же получается?
Я сжал ладонями голову, чтобы лучше соображать. Хотя, конечно, одно от другого никак не зависело.
— Рик, — спросил я, — что нам нужно сделать?
— Как что? — ответил тот. — Надо упокоить его душу.
— Да, блин! — воскликнул я, восхитившись формулировкой. — Именно это нам и нужно. Упокоить на хрен его душу. Но как это сделать? — продолжал я. — Как, Рик?
Призрак чувствовал себя немного виноватым, но в данном случае понимал, что вопрос по сути. И стал думать. В итоге выдал интересную идею.
— Допустим, — сказал он, — вот смотри: если уничтожить амулет, к которому привязан я — ничего не произойдёт. То есть… Нет, я исчезну. Но именно потому, что исчезнет амулет. А не моя душа.
— Рик, — попросил я, — соберись. Говори понятно. Я сейчас вообще ни слова не понимаю из того, что ты сказал.
— Хорошо, ситуация следующая, — начал он. — Я призрак. Бесплотный. Но я привязан к определённому артефакту. В данном случае, к моему амулету. Но я не нахожусь ни в каком теле. Вопрос в том: если мы возьмём и уничтожим этот протез, который был у Старра, — не факт, что мы убьём его. Его душа останется в теле императора.
— Точно, — я нахмурился. — Если мы уничтожим только привязку его души в этом мире, то не значит, что мы уничтожим и его самого. Если у Рика есть особенность — способность вызывать и допрашивать души, то у Старра, кажется, была возможность вселяться в разные тела. И вот с этой способностью, — проговорил я, — что мы можем сделать?
— Ну и как вишенка на торте, — добавил Рик, — если мы всё-таки каким-то чудом достанем Старра из императора… Может случиться так, что император умрёт.
— Мы должны придумать, что делать, — ответил я. — Мы не можем допустить, чтобы империя скатилась в канаву истории.
— Знаешь, — внезапно проговорил Рик. И все, кто находились вокруг, даже Вилли, повернувший морду к нам, стали заинтересованно слушать.
— Знаешь, — повторил он, — я никогда никому об этом не рассказывал. Но ты ведь понимаешь, что во мне было что-то такое, что отличало меня от всех других людей на этой планете.
— Конечно, — сказал я. — Ты мог вызывать души. Допрашивать. И можешь до сих пор.