Алексей чувствовал, как сердце, бешено колотящееся где-то в груди, словно пытавшееся выпрыгнуть из горла, вдруг упало куда-то в самый низ живота.
У големов плохо получалось связывать руки и ноги всем участникам переворота. Поэтому они немного перестарались — в некоторых случаях отрывали ладони и ступни у призывателей. Но никто не обращал на это внимания.
Сил моих, сил императора и Асакуры было бы слишком мало, чтобы скрутить всех, кто пытался свергнуть монархию.
Поэтому мы решили не задерживаться и вернуться на веранду под защиту морского дракона. Нужно было составить хоть какой-то минимальный план действий.
Дело в том, что, несмотря на то, что я постарался шокировать изменников, они наверняка успели передать информацию своим людям.
— В столицу, — проговорил император.
— Отлично, — кивнул я. — По крайней мере, успеют убежать или покончить жизнь самоубийством.
Император взглянул на меня так, словно я сказал что-то дикое.
— Ну а что? — посмотрел я на него. — Они хотели обезглавить империю. За это есть только одно достойное наказание. Обезглавить их самих.
— Наверное, — ответил император.
А я понял, что он был всё ещё в шоке. Такое бывает с людьми, которые видели свою смерть. А он свою смерть видел, стоя на этой самой веранде. Понимал, что его в живых не оставят, понимал, что его пришли убивать. И убивать его пришли все те же самые люди, которым он доверял.
Которых он позвал в тот момент, когда империи грозила опасность. Все эти люди пользовались его доверием, а потом предали.
Теперь он ещё не совсем понимал, что делать. Может быть привык к мысли, что его вот-вот не станет? А теперь надо было править империей совсем иначе. В этом, наверное, крылась основная загадка.
Он уже не сможет править так, как правил раньше. Именно его мягкость и привела к попытке государственного переворота. Это означало, что нужно становиться жёстче. Нужно отвечать на угрозы.
— Жаль, что Старра больше нет, — проговорил Михаил Николаевич.
— Почему? — удивился я. — По мне он получил заслуженный конец.
— Дело не в этом, — возразил император, — он говорил тебе о каких-то силах, которые гораздо значительнее тебя. А раз это было сделано в моём присутствии, то меня он подобной силой не считал. Мне почудилась в этих словах угроза. Гораздо более сильная, чем мы смогли испытать на себе.
— Мы с этим обязательно разберёмся, — пообещал я императору. — А теперь давайте составим план, как будем действовать дальше. По сути вам сейчас надо позвонить какому-нибудь генералу, который не любит министра обороны. И скомандовать ему наступление. К освобождению Главного Дворца и генштаба мы как раз успеем оказаться на месте.