— Что? — переспросил Старр, будто не поверил своим ушам. — У нас тысячи, возможно, сотни тысяч примкнувших к нам. Сдаться одному человеку? Ты смешон.
Я смешон? — переспросил я, глядя на него. — А ты ничего не перепутал? Но ты хоть немного оглянись. Ты сейчас в меньшинстве.
Я кивнул на морского дракона, который с какой-то странной робостью заглядывал на веранду, неловко изгибая шею.
— Ты в меньшинстве, Старр, — сказал я. — Ты проиграл. Имей мужество признать это.
— Ха-ха-ха! — совершенно неестественно рассмеялся Старр. — Это на этом клочке суши я в меньшинстве. Но вы не представляете, сколько народу встало под наши знамена! Ничтожество — это ваш император. И ничтожество — ты, Грушин.
— Грязные тряпки — вот что теперь ваши знамена, — ответил я. — Склонись перед императором, и, возможно, доживёшь до рассвета.
— Ты не представляешь, во что ты ввязался. — Макс, — оскалился Старр. — Ты понятия не имеешь, каким силам ты встал поперёк горла. Даже представить себе не можешь. Да, я умру. — Кивнул человек в забрызганном кровью костюме. — Но ты последуешь за мной. Очень-очень скоро. Буду ждать с нетерпением.
Я закатил глаза.
— Это ты просто не понимаешь, — сказал я, — что в этом мире есть люди и силы, способные сделать гораздо больше, чем твои покровители.
В этот момент Старр резко сгруппировался. Я заметил движение. А он бросился вперёд.
Он явно хотел нырнуть с веранды в море. Не знаю, надеялся ли он стать кормом для дракона или что-то ещё задумал. Но я не дал ему шанса.
Я всего лишь чуть-чуть переместился в пространстве и выставил руку — а прямо в неё он и вонзился шеей. Сделал зрелищный, невероятный кульбит, перекувыркнувшись через голову, и упал лицом в пол веранды.
Я даже услышал отчётливый хруст. Потом СтарР замер на полу, а из его ушей пошла кровь. Затем он несколько раз дёрнулся и затих.
— Вот трус, — проговорил император. — Даже ответить за свои поступки не смог.
Вообще, я видел, что Михаил Николаевич находился в шоковом состоянии. Его губы побелели, слегка подрагивали. При этом он старался держать себя в руках. И первым делом, как только понял, что личная угроза миновала, направился к своему погибшему телохранителю — проверить пульс. Но тот был безнадёжно мёртв.
Тогда император выпрямился и подошёл к нам. Асакура между тем встала передо мной, положила правую руку мне на плечо и слегка сжала его. Я интерпретировал этот жест как-то, что она рада моему возвращению. Рада, что я пришёл вовремя. И рада, что всё так вышло.
Словами она этого сказать не могла. Но сделала так, как смогла.