— Покажи мне артефакт, — потребовал Маэстро.
— Идём.
Он перенёс меня к больнице. На этот раз я справился лучше. Есть ли что-то, к чему не привыкает гибкая человеческая психика? Наверное, нет.
— Веди!
Он вновь почти рычал. Видать, пенсионера нехило так потряхивало в предвкушении. Вот-вот наложит лапы на великой силы предмет. Который уже сейчас, без пришедшего на землю сатаны, наделит его неиллюзорной властью. Да тут и без сатаны можно будет развернуться неплохо. С таким-то козырем в рукаве и с таким умением тактически мыслить.
Вести пришлось недалеко. Зоя стояла у входа в клинику и дымила папиросой. Именно папиросой, без фильтра. На нас посмотрела странно. Маэстро достался взгляд разочарованного электората, а мне… Мне — взгляд посложнее. Там были и стыд, и гордость, и воспоминание, и деланное равнодушие, и вопрос, и боязнь ответа, и… В общем, я бы предпочёл свалить от этого взгляда куда подальше.
Но пришлось остановиться напротив.
— Опять искать будете? — Зоя бросила папиросу на асфальт и размазала её носком туфли.
— Нет, уже нашли, — сказал я.
И сделал шаг назад и в сторону. Небольшой шаг, который, тем не менее, позволил мне занять крайне выгодную позицию.
— Серьёзно? — хмыкнула Зоя. — Когда успели?
— Почему ты не сказала, что Вадим в тебя влюблён?
Лицо Зои окаменело.
— Тебя это почему вообще должно касаться?
— Потому что мы вчера половину ночи искали, где он спрятал артефакт. И, как выяснилось, не знали о нём очень важной вещи.
Зоя хлопала глазами. Маэстро сверлил её взглядом.
— Артефакт у тебя, — сказал он утвердительно.
— Ч-что? У меня? — промямлила Зоя.
Если бы у меня и были сомнения, теперь они бы развеялись без остатка. Зоя была не в курсе абсолютно.
— Камень на шее, — сказал я. — В смысле, украшение. Это ведь его подарок?
Рука Зои поднялась к груди, сжала камень сквозь халат. Отвечать было не обязательно, ответ читался на лице.
— Покажи, — потребовал Маэстро.
Бросив на меня взгляд, в котором читалась уже конкретная обида, Зоя вытянула за цепочку драгоценный камень.
Свет озарил её лицо, осветил ту часть двора, где мы стояли.
«Сейчас или никогда», — подумал я и выдернул из-под куртки кинжал.
К этой секунде я готовился долго. Понял, что разбудить в себе внутреннего убийцу не смогу. Если там кто-то такой и спит, то очень уж крепко, хоть на голове пляши. Оставалось только одно средство, которое я использовал всякий раз, приезжая на аквариум, в котором грязи было больше, чем воды. Отрешиться. Отстраниться. И, будто со стороны наблюдая за собой, сделать то, что нужно. Убрать дерьмо.