— И что же? Мозг? — задирает нос. — Боюсь, ты переоценил части своего тела.
Брови ползут вверх. Между нами все настолько плохо?
— Раньше части моего тела тебя устраивали.
— Была наивной и глупой.
— Раздевайся.
Хлопаю рукой по карману, нащупываю сигареты.
— Что? Зачем?
Отхожу к двери, пока Люба растерянно моргает.
Губки приоткрыты. Выглядит соблазнительно.
— А ты еще не поняла? Без объяснений ты от меня больше не уйдешь.
Кар-Кар
— Решил убиться никотином? — Миронов протягивает руку.
Вручаю ему пачку. Желание вернуться в гостиную и показать Петровой, кто в доме хозяин превалирует над всеми. Только…
Спугну я ее опять, а меня такой вариант не устраивает. Можно, конечно, приковать ее к батарее наручниками, но… Какой смысл?
Отвернется ведь от меня. Характер-то пробивается наружу, и чем больше буду давить, тем сильнее ее будет крыть.
— Вы чего здесь?
Планировали же сразу сваливать. Переговоры с Любавой я и сам в состоянии провести.
— Я готов, а вот Сладкий нет, — странно усмехается, затягиваясь дымом. — Говорит, не оставит тебя с ней. Неадекватная, — крутит пальцем у виска.
Сладко помешан на контроле и, если чувствует опасность, то будет действовать на свое усмотрение. В работе его чуйка всегда кстати. Уже спасал наши задницы, но с Петровой-то чего? Она же кусается только словами.
— Зря. Любава и мухи не обидит.
— Мы про одну Любаву говорим?
Хмурюсь, пока Мир ухмыляется.
— А ты чего скалишься?
— Стоп, Арс, — выставляет руку. — Я чисто по факту. Твоя…
Договорить не успевает из окна доносится дикий вопль, а через секунду звон битого стекла. Фоном идут маты Сладкого. Дружно бросаем сигареты и тушим ботинками.
Не представляю, что там сейчас происходит. Люба вообще-то не конфликтная дама у меня.
Одновременно влетаем в гостиную, но там никого. Голоса доносятся из кухни.
Миронов входит первым. Я за ним.
Увидев картинку, стопорюсь. Милая Любава в данный момент больше походит на богиню войны со сковородой в руках. Глаза опасно сверкают, губы подрагивают. Напряжение от нее такое, что вот-вот рванет.
Перевожу взгляд на Сладко и охреневаю ещё больше. На лбу гематома и капли крови. В руках женская сумка. Под ногами осколки стекла. Кажется, пострадала ваза. Не помню, что тут было. Не успел толком осмотреться. Точнее проверял не те комнаты, наивно полагая, что сегодня ночью мне светит секс. Примирительный, но, судя по выражению лица Любы и ее настрою, могу рассчитывать только на боевой. И то… Не факт.
— Не подходи, — цедит Петрова сквозь зубы. — А то пострадает и второе полушарие.
Усмехаюсь. Миронов тоже. Только Сладкому не до смеха.