Не поймешь даже, радоваться такому аргументу в мою защиту или обижаться?
— Если презренный люд никогда не спускался в шахту, то почему у него репутация положительная? Из-за этой подлой хитрости стража не сожгла его на месте и впустила в поселение. Пусть ответит, каким нечестивым образом он купил себе нейтральный статус?
Фига себе, предъява! До сего дня даже не подозревал, что у меня репа с гномами положительная. Дипломатия, полученная после достижения пятидесятого уровня торговца? Нет, она столько много не набрасывает. Тем более, что судимость мою не сняли, так что она едва-едва перекрывает этот постоянный дебаф. Мы с Джергом и Айваном вместе считали — это абсолютно точно.
Времени на раздумья мне не дали, заставили вновь приложить ладонь к волшебному камню и ответить на вопрос о том, работал ли я в шахте.
— Нет, не работал, — не задумываясь выдал я.
Камень полыхнул красной руной, руку словно обожгло пламенем. Шаман торжествующе завопил.
Шестеренки в моей голове тут же заработали с ускоренной силой, и пришло понимание, в чем моя ошибка. Вспомнил свой первый день в этом мире.
— Уточняю. В шахте работал меньше одного дня, ничего не добыл, оплату не получал. Можно ли это считать работой — не знаю.
Алатырь подтвердил мои слова светящейся зеленой руной.
Командор задумался, шамана перекосило от злости, но не остановило. Он торжествующе начал трясти кривым посохом:
— Вот и открылось его подлое существо! Сама шахта его отвергла.
— Он — человек! — напомнил очевидный факт командор. — Рудник не должен его принимать. Наоборот, это очень хорошо, что безусые потомки обезьян не лезут в глубь земли и не переводят хорошую породу своими кривыми руками. Если бы шахта всех бледномордых отторгала — это было замечательно.
Горный жрец чуть не подавился слюной от злости.
— Древние рукописи говорят о том, что 99% людей, спускающиеся в шахты, оскверняют себя ремонтом Бого-гномо-противной машины! На нем должна быть печать отторжения, а он ее подло свел хитростью и подкупом!
Надо же, какие продвинутые гномы, в процентах считать умеют — искренне восхитился я, не поняв ровным счетом ничего из обвинительного спича.
— Это серьезное обвинение, — кивнул командор, после чего перевел потемневший взор на меня. — Ответствуй, ремонтировал ли ты Богомерзкую машину?
— Не понимаю о чем речь. Единственная машина, имеющая отношение к руднику, которую я могу вспомнить, это сломанный горнопроходческий комбайн в самой первой локации. Но его нельзя отремонтировать — это я точно помню.
— Вот!!! Он признался! Сварить его в кислоте заживо! Он произнес название этого исчадия вслух, подтвердив свою вину!