Так, собственно, и прошли полтора суток нашего путешествия. Останавливались только два раза — набрать воду в баки и купить хлеба. Мой каравай охранникам оказался на один зуб. И вот, подъезжаем к столице утром. Хотя я и уговаривала себя не волноваться, но все равно нервничаю. Кот, почувствовав мою нервозность, сел рядом, прижался теплым боком ко мне и сказал:
-Не трусь, Милка! Все будет хорошо! А будет нехорошо – сбежим, только и всего! И как-нибудь уж доберёмся до дома, а там пусть ищут нас. Хотя, дома, конечно, все равно лучше.
Королевский состав прибыл не к центральному перрону, а немного с другой стороны вокзала. Там нас уже ожидала карета с королевскими гербами. Не то что, когда меня спешно выпроваживали из столицы. Уже сидя в карете, охранник, который провожал меня из столицы, помолчав, сказал:
-Простите меня, Ваше Высочество, но вы или очень сильно изменились за это время, или мы совсем вас не знали. Вы совершенно другая, нежели ранее.
Я хмыкнула:
— Думаю, что вы совсем меня не знали.
И ведь не погрешила против истины — они действительно не знали меня, Милу Новикову. В этот раз карета подъехала к парадному входу. Вошли мы в высокий, просторный и гулкий вестибюль в двери все одновременно, настолько они были широки. Мраморные полы, само огромное помещение создавали почему-то ощущение холода и пустоты, и хотелось быстрее уйти оттуда. В вестибюле нас ожидала невысокая худощавая женщина в строгом форменном платье, но с брошью у ворота. Видимо, чтобы показать ее отличие от служанок-горничных.
Думаю, это экономка, не выше рангом. Бесстрастное лицо, сухо поджарые губы. Не поняла — это ее природное состояние или недовольство лично мной? Предложив следовать за ней, она, даже не сделав положенного книксена, развернулась и повела нас куда-то в сторону от вестибюля, не поднимаясь по лестнице. Мои спутники переглянулись с недоумением, я же абсолютно равнодушно следовала за ней. Выходками королевы Леаны меня уже не удивить.
Шли мы минут десять, не меньше, многочисленные коридоры и повороты, какие-то двери по обе стороны коридоров. Наконец, экономка (не знаю, как ее зовут, сама она не представилась, а память Милли молчала, видимо, тоже не знакома с такой мелкой дворцовой сошкой) остановилась перед одной дверью и распахнула ее. Мы застыли на пороге.
Мда, миленько. Моя кухня в Залесном, однако, и побольше будет. Небольшая комнатка с одним окном, закрытым пожившей портьерой. Узкая кровать, рядом тумбочка. Высокий, узкий шкаф для одежды напротив кровати, крошечный столик универсального назначения, поскольку на нем стоял стеклянный кувшин с водой и рядом стакан, на стене над столиком висело небольшое зеркало. Вытертый коврик неопределенного цвета у кровати. Явно, это комната прислуги.