— Пойдём.
На кухне было шумно.
Джульетта стояла у плиты, жарила яичницу. Микеле резал хлеб. Лука сидел с Сарой, держал на руках Элеонору. Доменико читал газету, рядом с ним сидел Маттео. Тереза поправляла сыну воротник пижамы. Винченцо сидел с Аей и Марией. Антонио пил вино — с утра пораньше, но кто ему запретит.
Дон сидел во главе стола.
— Садитесь, — сказал он.
Они сели.
— Выглядите отдохнувшими, — сказал Доменико.
— Мы выглядим так, как выглядим, — ответил Лоренцо.
— Это был не комплимент.
— Я и не принимал за комплимент.
Маттео отложил газету.
— Дядя Лоренцо, — сказал он. — А вы правда женитесь на тёте Джульетте?
— Правда.
— А почему?
— Потому что наши отцы так решили.
— А вы хотите?
— Не знаю.
— Врёте.
— Да. — Лоренцо усмехнулся. — Хочу.
Маттео улыбнулся.
— Хорошо, — сказал он. — Я люблю вас.
— Мы знаем.
Маттео вернулся к газете.
Джульетта смотрела на Лоренцо.
— Вы хотите? — спросила она тихо.
— Не знаю.
— Врёте.
— Да. — Он взял её за руку под столом. — Хочу.
— Почему?
— Потому что вы красивая.
— Это не причина.
— Это единственная причина, которая у меня есть.
Она не убрала руку.
Он не убрал.
После завтрака Лоренцо предложил Джульетте прогуляться.
— Зачем? — спросила она.
— Поговорить.
— Мы уже говорим.
— Не здесь.
— Где?
— В саду.
— Холодно.
— Я согрею.
— Как?
— Не знаю. Найдём способ.
Она смотрела на него.
— Хорошо, — сказала она. — Пошли.
В саду было тихо.
Джузеппе подрезал жасмин. Увидел их — кивнул. Не подошёл. Не поздоровался. Просто кивнул и вернулся к работе.
— Он всегда так? — спросил Лоренцо.
— Всегда.
— Он не боится?
— Кого?
— Вашего отца. Братьев.
— Он старше их всех. Он не боится никого.
— А вас?
— Меня — тем более.
Лоренцо усмехнулся.
— Вы правы, — сказал он.
— Всегда права.
— Не всегда.
— Сегодня — да.
Они сели на скамейку у фонтана. Вода не текла — фонтан не работал много лет. Внутри была только дождевая вода, зелёная, с листьями.
— Вы знаете, что этот фонтан построил мой дед? — сказала Джульетта.
— Нет.
— Для моей бабушки. Она любила воду.
— А ваша мать?
— Она любила жасмин.
— А вы?
— Я люблю тишину.
Он смотрел на неё.
— Тишину? — переспросил он.
— Да. Когда никто не говорит. Не требует. Не приказывает.
— У нас дома тоже шумно.
— У нас дома стреляют.
Он усмехнулся.
— Вы всегда такая?
— Какая?
— Откровенная.
— Когда хочу.
— А сейчас хотите?
— Сейчас — да.
Он повернулся к ней.
— Я не буду вам приказывать, — сказал он.
— Уже говорили.
— Повторю.
— Зачем?
— Чтобы вы запомнили.
— Запомнила.
— И что вы будете делать?
— Не знаю.
— Врёте.
— Да. — Она посмотрела на него. — Буду делать, что захочу.
— А если я захочу того же?
— Тогда мы совпадём.