— В это я могу поверить, — жёстко сказал я, — вы хотели и дальше ей пользоваться. Это как раз не удивительно. Кто был там, когда это произошло?
— Не помню, — пробормотал парень, но я ему не поверил.
— Я там был! — раздался сзади голос рыжебородого, — и что? Что ещё ты можешь нам сделать, больше, чем уже сделал?
— Естественно, я всех вас убью! — сказал я, — но мне нужно точно знать, что там случилось.
— Она упала с моста, что случилось! — злобно сказал рыжебородый, — да она сама этого хотела! Она вырвалась и сиганула!
— Как я и предполагал! Интересно у тебя всё получается, — сказал я, стоя над ним, — сначала сама захотела подвернуться групповому изнасилованию, потом сама захотела умереть! Очень удобно! К тому же опровергнуть она твои слова уже никогда не сможет! Однако я готов в это поверить. Вы вполне могли её довести до состояния, когда смерть была наилучшим выбором. Но это только усугубляет вашу вину, а не снимает её…
Грохнул выстрел, и мне обожгло левое бедро.
Стреляли сзади. Я устоял на ногах и, резко обернувшись, дал струю плазмы в стрелка. Наверняка он хотел ещё раз нажать на спусковой крючок, но не успел. Смерть его была мгновенной.
Мне повезло, что первый выстрел он тоже смазал. Скорее всего потому, что, как и остальные, страдал от большой потери крови и еле-еле держался в сознании. Однако пока я сейчас разговаривал, он успел доползти до накрытых тентом мотоциклов и вытащить из ящика на багажнике одного из них ствол.
Я глянул на рану и решил заняться ей позже. Пуля прошла через мягкие ткани по касательной, по сути это была царапина. Большая, сильно кровоточащая, но царапина. На фоне окружающего меня членовредительства заботиться о такой ране было просто смешно!
Постепенно на стоянке всё затихало. Многие ещё даже будучи живы, потеряли сознание от потери крови. Криков уже вообще почти не было, стоны становились всё более и более вялыми. Дело шло к концу.
Рыжебородый, натужно сопя, пытался перетянуть себе вторую ногу разорванной футболкой. Надо сказать, что воля к жизни у него была сильная. Даже несмотря на то, что всё это не имело никакого смысла, он продолжал бороться, будучи уже обречённым умереть.
Даже если предположить, что он сейчас не умрёт, то всё равно без ног выжить в современном мире у него вряд ли получится. Он был в любом случае не жилец, как и все остальные, но продолжал делать что-то, чтобы хоть на считаные минуты задержаться на этом свете.
Я посмотрел на разговорчивого парня, который рассказал мне про мост. Тот уже поплыл и хотя ещё каким-то чудом держался в сознании, однако взгляд его уже блуждал и собеседник он теперь вряд ли был хороший.