— Здравствуй, сынок, — сказала она, а потом взяла стоящую на столе колу и налила в стакан. — Выпей воды, тебе полегчает.
Генри вскочил на ноги, от резкого движения стул откатился в сторону и ударился о стену. Сам Генри незаметно для себя тоже оказался у дальней стены, к которой и прижался спиной, переживая приступы ужаса.
— Ты не моя мама! Она умерла!
Женщина в очередной раз вздохнула и покачала головой:
— Ты плохо себя вел, Генри. Но ты — мой сын. Ты хорошо заботился обо мне, пока я была жива. Это оценили там, — женщина мельком посмотрела в потолок и снова перевела взгляд на Генри, у которого сердце чуть не выпрыгивало из груди, — поэтому мне дали шанс тебя спасти.
— Сп-п-па-а-асти? — заикаясь, переспросил Генри.
— Русские. Вы убили хорошего человека, который был способен принести много добра в этот мир. Ты своими усилиями отодвинул день, когда человечество станет единым целым. В котором будет цениться добро, а не зло, а люди сами будут стремиться повсюду распространять свет, а не впитывать черноту негатива Вселенной.
— Н-но-о… я всего лишь компьютерщик и работаю на правительство!
— Даже я не идеальна, хоть и твоя мама. А уж правительство! — Женщина махнула рукой. — Угробили нашу страну, чуть не убив планету, а все никак не успокоятся. Но я вижу, ты сомневаешься во мне… Ты должен помнить, как в семь лет катался с крыши соседского гаража и разодрал задницу гвоздем. А потом пытался сам лечиться, боясь мне показать результаты своего проступка. Или как бросил записку с признанием в любви в окно Оллы Томпсон, только завернул в нее слишком большой камень, который разбил стекло и попал малышке в голову. А мне пришлось потом оплачивать ее лечение… Или как пытался писать стихи и прятал тетрадь с ними под подушку… Я помню все твои проступки и достижения, сын…
— А как там? — Генри, как ни странно, немного успокоился, хотя и чувствовал себя все еще не в своей тарелке. Задавая вопрос, он дернул головой вверх, как бы намекая, где это — «там».
— Там по-разному, — слабо улыбнулась мама. — Кто во что верил, тот туда и попадает. Или идет дальше. А мне уже пора, сын… Надеюсь, ты сделаешь правильный вывод из нашей встречи. — Женщина долгим взглядом всмотрелась в своего отпрыска и стала медленно таять.
Напоследок Генри послышалось слабое «прощай»…
Тяжело оторвавшись от стены, он подошел к столику, у которого только что сидел дух его матери, пристально посмотрел на полный стакан колы, потом резко взял его в руки и, давясь и проливая себе на грудь сладкую жидкость, выпил.
Затем повернулся к своему рабочему месту и, покачиваясь и по пути выронив стакан, побрел к нему, бормоча под нос: