Здесь вообще ничего не было — пещера была абсолютно пуста. Лишь в дальнем углу стояли старые деревянные ящики, накрытые расползшимся на куски старым тёмно-зелёным брезентовым полотном.
Подошёл вспотевший Костолом — аккуратно положил рядом со мной Катю. Скат и Дмитрий уже лежали неподалёку, но всё ещё не приходили в сознание.
— У тебя в рюкзаке нашатырь есть? — спросил я у великана.
— У меня нет, а вот у него — да, — он как бы случайно наступил на лежащего в паре метров от нас Штрасса. Тот взвыл от боли и прорычал какое-то изощрённое ругательство.
— Снимай рюкзак! — приказал Костолом.
— Ага, сейчас! — разъярённый Штрасс показал средний палец.
— Давай сюда, хватит выделываться! По-хорошему говорю!
— Иди в задницу!
Шла-а-ась! Голова бывшего командира наёмников мотнулась вперёд и вернулась обратно. Костолом убрал руку — оплеуха получилась знатной.
Несколько секунд и ошеломлённый Штрасс, оценив применённое к нему физическое воздействие, сам снял рюкзак и грубо пихнул его ногой к Костолому.
Порывшись в нём, великан извлёк аптечку, вскрыл её и, довольно шустро отыскав нужный пузырёк, удовлетворённо хмыкнул.
— Ну вот, а ты отказывался! — у наёмника неожиданно появилось стремление поиздеваться над бывшим командиром. — Нехорошо так себя вести. Нужно же помогать ближним, так?
Я, натолкнувшись на загнанный взгляд Штрасса, усмехнулся. Сходства с папашей почти не было. Или мне просто так показалось?
А мимика лица Штрасса менялась с завидной частотой.
Куда подевался тот расчётливый командир наёмников, что несколько суток назад принимал сложные решения? Перехватывал инициативу у прожжённого вояки майора Доронина. Объявлял массовую эвакуацию всего оставшегося персонала военного, научно-исследовательского комплекса, отправлял людей на смерть… Теперь всё стало понятно — эти действия были предопределены старшим, гораздо более опытным Штрассом. Этот же просто играл так, как ему велел отец. Вот почему время от времени тот вёл себя неуверенно, а порой и глупо — ситуации просто выбивали его из заранее накатанной колеи. Но стоит отдать ему должное — он старался.
И сейчас этот жалкий мерзавец, разом потерявший власть, с позором лежал на грязном бетонном полу того самого комплекса, искать который отправил его отец.
Как я и сказал, его мимика постоянно менялась.
Мелькал то страх, то паника, а иногда в глазах появлялся опасный огонёк, но он быстро иссякал. Я понимал — при первой же возможности он натворит дел и попытается улизнуть. Но он же мог обладать и другими ценными сведениями и инструкциями, которыми снабдил его отец. Однако сейчас Штрасс был абсолютно беззащитен. Тягаться в подготовке с матёрыми наёмниками ему было не по зубам.