Элиана сидела неподвижно, словно ледяная статуя, лишь её пальцы, сжимавшие салфетку, побелели от напряжения.
Она словно знала цену этой «заботы».
А ещё прекрасно понимала, что монастырь Святой Розы сейчас однозначно под присмотром генерала Итана. Это крепость, а не пансионат для капризных девиц. Попытка силой забрать оттуда дочь равносильна объявлению войны короне.
Дориан же просто пил.
Как всегда.
Его, казалось, вообще не волновало ничего, кроме уровня вина в бокале и моего присутствия справа.
Но я всё же заметила, как он бросил быстрый, оценивающий взгляд на Бала.
В этом взгляде не было братской любви – там плескалась смесь раздражения и беспокойства.
Балтус всегда был умнее, хитрее. И сейчас он вёл игру, где все остальные были пешками – Дориан это чувствовал на глубинном, животном уровне.
– Это безумие, – тихо, но твёрдо произнесла герцогиня, нарушая воцарившуюся после слов сына паузу. Её голос звенел от плохо скрываемого опасения. – Маркел, ты слышишь себя? Похитить собственную дочь из-под охраны королевских гвардейцев? Нас обвинят в государственной измене!
– Молчать! – рявкнул герцог, ударив кулаком по столу так, что зазвенела посуда.
Я вздрогнула вместе со всеми, но тут же натянула на лицо маску испуганной покорности.
– Моя дочь находится там незаконно! Этот солдафон удерживает её силой! Мы возвращаем своё! Это наше семейное дело!
«Семейное дело… Как же!» – мысленно усмехнулась я, отправляя в рот кусочек тоста. Продолжала жевать, делая вид, что внимательно слежу за разворачивающейся драмой, но мой разум уже был далеко. Он просчитывал шаги.
Как только они уедут…
«Мне нужно будет действовать быстро. У меня будет всего несколько часов, пока Грета отвлекает стражу, а Рейвен следит за воротами. Мне нужно попасть в спальню Балтуса. Коснуться чего угодно: его расчески, постели, вещей из гардероба… Что угодно, что хранит отпечаток его ауры. Рейвен сказал искать лазейки. Что ж, я найду их. Я должна увидеть, что именно он задумал. Должна узнать, насколько реальна угроза того видения, где он убивает Рейвена!»
25.1
Я стояла у высокого стрельчатого окна своей спальни, вцепившись пальцами в тяжёлый бархат портьеры так, что костяшки побелели.
Сердце колотилось где-то в горле, отбивая бешеный, рваный ритм.
Внизу, во внутреннем дворе замка, царила суета, но для меня весь мир сузился до одной-единственной картины: трое всадников в тёмных плащах и пятеро стражей-дуболомов, чьи фигуры казались вырезанными из цельного куска гранита.
Герцог Маркел, Дориан и Балтус.