– Рад, что мне удалось тебя удивить.
– Меня удивило только то, что ты добровольно пришел в лапы дикого зверя. Что это, Пенхази? Отчаянная попытка договориться со мной? Или ты настолько бесстрашен, что надеешься выйти отсюда живым?
– Не то и не другое. Думай глубже, Ньюман.
– Не играй со мной, мальчишка. Тебе никогда не победить меня, – цедит сквозь зубы, но меня никак не цепляет то, как он назвал меня.
– Возможно. Но мне всегда было интересно, что движет такой мразью, как ты? Какого это отнимать чужие жизни?
– Ты меня изрядно утомил, Пенхази, – достает из кармана складной нож, высвобождая стальное лезвие, и проводит по нему большим пальцем.
– Я лишь хотел посмотреть в глаза твари, убившей моих родных.
– Так вот оно что. Хочешь узнать, как умирал твой милый братец? Как он визжал как девчонка, когда я резал его как поросенка?
В мозгу будто взрываются миллионы атомных бомб, и разум больше не подчиняется мне. Резко достав из-за пазухи пистолет, стреляю в Ньюмана, попав в шею.
Когда тварь сгибается пополам, начинается полная вакханалия и в следующую секунду ощущаю удар и за ним обжигающую боль в животе. А сразу после режущую боль в колене. Ноги подгибаются, и я падаю на мокрый после прошедшего дождя асфальт.
Люди Килла возникают тут как тут, но прежде чем они успевают прикрыть меня, я получаю очередную пулю в грудную клетку.
Падаю на спину и направляю взгляд на пасмурное небо.
– Джул, держись! – слышу где-то на фоне голос Килла, а за ним оглушающий звук взрыва и летящие во все стороны осколки, один из которых попадает мне по виску.
– Прикройте меня! – снова кричит Килл, и я ощущаю, как мое тело тащат куда-то. – Какого хрена, Джул?! Мать твою, что ты натворил? Вызывайте 911! – впервые слышу срывающийся голос друга. – Черт! Черт! Смотри на меня, Джул! Только не отключайся, брат! Смотри на меня! – чувствую, как меня хлопают по щекам, и уже едва понимаю, где нахожусь.
– Джулиан, проснись, пожалуйста! – внезапно слышу напуганный голос Русалки.
Резко распахиваю глаза и моргаю, увидев нависшую надо мной зареванную Русалку. На красивом лице отражается паника.
– Что случилось, Русалка? – тру глаза, пытаясь сфокусировать зрение.
– О боже…проснулся, – наклоняется и крепко обнимает меня за шею, начав плакать. – Я т-так ис-спугалась. Т-тебе что-то с-снилось. Я п-пыталась тебя р-разбудить, но ты не просыпался.
– Все хорошо, – прижимаю хрупкое содрогающееся тело к себе. – Я проснулся, – хрипло шепчу, гладя по шелковистым волосам, но она никак не может остановиться плакать. – Ну все…все, Русалка. Хватит сырость разводить, – беру ее лицо в ладони, заставляя посмотреть на себя.