– Не совсем. Остров окружен водами карибского моря.
Дорога занимает примерно полчаса, и когда машина сворачивает, начиная ехать по гравийной дороге, присмотревшись, вижу за невысоким забором двухэтажную белоснежную виллу с плоской крышей. На фоне заходящего солнца она смотрится очень завораживающе.
Водитель останавливается напротив ворот, и я обращаю внимание на еще одну машину, припаркованную немного дальше. Сидевший рядом со мной мужчина выходит и открывает мне дверь.
– Дальше вы сами, мисс Мэрион. Вас встретят.
– Кто? Зачем вы меня сюда привезли?
– Вам скоро все расскажут.
С бешено колотящимся сердцем выхожу из машины и прохожу через открытые ворота, ступая по выложенной камнем дорожке.
Нервно тереблю низ толстовки, желая поскорей избавится от нее из-за жары. Но пока не могу этого сделать, ведь сразу засвечу свой живот, под обтягивающей футболкой.
Впереди простирается просторный парадный вход с тремя овальными ступенями, спрятанный под навесом. Широкие распашные двери открыты, и весь дом виден буквально насквозь.
Как только поднимаюсь по ступенькам, слышу сбоку какой-то звук и повернувшись, замечаю вышедших Чейза и Килла.
– Здравствуй, Айрис, – приветствует меня Килл все в той же собранной манере бывшего агента.
– Привет, Айрис. Рад тебя видеть, – Чейз пытается улыбнуться, но улыбка кажется натянутой.
– Зачем я здесь? – голос начинает дрожать, как и я сама.
– Тебя кое-кто ждет там на террасе, – Килл указывает рукой идти прямо.
Сглатываю вязкую слюну, ощутив, как резко стало душно, и на негнущихся ногах иду в указанном направлении. С той стороны дома оказывается терраса, устланная мраморной плиткой с бассейном, кажущимся бескрайним из-за переливающегося бортика. А дальше идет белоснежный пляж, ведущий к бирюзовой воде. Шум накатывающих на берег волн слышен даже отсюда.
Спускаюсь на террасу, и меня обдает легким ветром, приносящим с собой соленый запах. Непроизвольно делаю глубокий вдох. Кожа покрывается мурашками, и от этого ощущения даже голова начинает немного кружиться.
– Здравствуй, Русалка… – раздается до боли знакомый низкий бархатистый голос, и сердце уходит в пятки, а внутренности скручиваются в тугой комок.
Кровь, как раскаленная лава начинает стремительно бежать по венам, оставляя после себя ожоги.
Сжав руки в кулаки, поворачиваю голову на звук голоса и вижу мужчину, из-за которого проплакала бесчисленное число ночей.
Он сидит в большом плетеном кресле, положив руки на широкие подлокотники. Его взгляд направлен перед собой, и я вижу, как в прозрачных глазах отражается огненный закат.