— Не говори того, о чем придется пожалеть, — затыкает меня Глеб тут же.
— Да, конечно… — язвительно. — Ты же сильно разозлишься. Я должна бояться оскорбить твою красавицу идеальную. Я ее, кстати, разглядела. Это прямо… твой типаж.
Глеб кивает удовлетворенно.
— Ты меня слишком хорошо знаешь. Это мне всегда нравилось в наших отношениях. Они были удобными. Я тебе за них очень благодарен. И ни о чем не жалею.
Не жалеет он…
Кто бы сомневался.
Жалею ли я, ему, конечно же, совершенно безразлично.
— Очень… проникновенно, Глеб, — киваю, поджимая губы. — Ответишь мне на один вопрос?
Глеб хмурит свои черные брови.
Не хочет он никаких вопросов.
Он сел тут, чтобы сказать, что ему надо. Мои желания его мало интересуют.
Глеб же всегда знает, что для меня, для нашей семьи лучше.
Я и не противилась никогда его решениям. Я принимала его, таким какой он есть. Со всеми его недостатками. Мне всегда казалось, что достоинств у него куда больше. Считала, что мне сказочно повезло с мужем.
Шестнадцать лет вместе. Не малый срок. Я думала, мы единое целой. А он разрушил нашу семью. Из-за какой-то…
— Вик, не надо. Это лишнее.
— Ты даже не знаешь, что я хочу спросить.
— Нет, знаю, — подрывается с края постели, к окну идет. Резко дергает штору, пуская в комнату больше света. Мрачно за окном. Снег идет. Всегда такая погода на утро после его дня рождения. Только на этот раз сценарий другой. Обычно он в этот день не ехал на работу, и мы просыпались вместе, в объятиях друг друга. Мы проводили весь день вместе, с нашими девочками. Нам было хорошо. Я думала, он счастлив. Я вот очень была.
Все закончилось. Он решил закончить.
Я все равно спрошу.
— Почему, Глеб?… — отрываю спину от изголовья. — Почему ты сделал это… Нет, я поняла, что ты больше не любишь меня. Любишь ее. Почему ты так это сделал? Чем… чем я это заслужила?
Он сейчас спиной ко мне, но он слышит в моем голосе боль. Даже будучи уже таким бесчувственным ко мне, он слышит это. И ему, должно быть, противно. Я уже не его девочка, за которой он бегал. А просто женщина, к которой он устал возвращаться.
Его молчание убивает и злит. Ну же, скажи правду. Скажи, как есть. Не будь трусом!
— Иначе у тебя духа не хватило? Ты хотел, чтобы я молчала? Знал, что в присутствии твоей родни я не стану закатывать скандал, — мне плохо видно его из-за подступивших слез, которые вот-вот хлынут. Но я сдерживаю их. Боюсь разрыдаться. Я и без того жалко выгляжу.
— Я хотел сохранить семью. Это не была новая любовь с первого взгляда. Я уже не мальчик. Элеонора покорила меня не из-за внешности. Не только из-за внешности, — чуть голову в мою сторону поворачивать. Я могу видеть его строгий, прямой профиль. — Она интересная, молодая энергичная женщина. Не какая-то дурочка, каких сейчас полно. Она особенная. С ней я снова ощутил… — умолкает и вздыхает. — Я не собираюсь тебе рассказывать, почему я ухожу от тебя к ней. Но знай, что я хотел это обуздать. Не смог. Может, сдался, может, просто не захотел… Это уже неважно.