Казалось, что они не сошлись характерами почти при первых секундах знакомства, тогда, еще много лет назад.
Но сейчас Рита поворачивает свою голову, выглядывает на меня через плечо и я вижу на ее лице румянец и улыбку, полную счастья и лисьего ехидства одновременно.
– Ой, сестренка, ты проснулась, а у нас тут… – с губ Риты срывается глупый, даже нелепый смешок, хотя я точно помню, что она не пила за столом, как и я, – У нас тут сюрприз!
Словно бы еще один нож входит в мое уже и так кровоточащее сердце. Я жмурюсь до белых пятен перед глазами и делаю шаг назад, случайно сталкиваясь со стеной, вместо выхода в коридор, а все из-за ослабевших от шока ног.
Когда я все же открываю глаза, мой взгляд сталкивается с ярким букетом кроваво-красных роз в хрустальной вазе, которая стоит на комоде, сбоку от кровати.
Подарок Игоря на сегодняшний праздник, как той, кто подарила ему такого прекрасного сыночка четыре года назад.
Несмотря на то, что я люблю хризантемы, а Игорь хоть и является владельцем разрастающейся сети цветочных магазинов, все время забывал даже попросить своих работниц записать на бумажке напоминание, что я люблю другие цветы, не то что сам запомнить за целых семь лет нашего знакомства…
Я все равно была так рада получить хоть какой-то букет в подарок, как знак его любви ко мне… ведь это бывает так редко, даже не на каждый важный праздник.
Теперь же меня жестоко съедает осознание того, что это все было неспроста.
И в голове в этот момент появляется лишь одна мысль — захлопнуть дверь и представить, что этого ничего не было и я ничего не видела.
Настолько сознанию больно. Настолько хочется сбежать от этого всего.
Но я не успеваю ничего сделать, так как из шока меня выдергивает сиплый голос Игоря:
– Настя… – стоит Воробьеву произнести мое имя, как я понимаю, что он перебрал, хотя мы договаривались вообще никакой гадости не пить на детский праздник.
Глупое сердце даже хватается за тростиночку мысли о том, что мой муж вообще не осознает, что сейчас происходит, особенно когда он наконец дергается, скидывая Риту со своего тела на мизерную, пустую часть кровати.
Но дальше наоборот становится лишь хуже, как бы я не надеялась.
– Ты не должна была проснуться. – голос Игоря твердеет, напитываясь осознанностью и какой-то особенной злостью в мою сторону, – Ладно, плевать.
Последнее слово особенно сильно выбивает из меня весь дух, как настоящим ударом, причем не ладонью, а кулаком.
– Плевать? – глупо переспрашиваю, просто… так и не желая верить, что есть настолько жестокие люди, чем я думала раньше.