— В который раз ты уделываешь меня, — едва слышно говоря я, подавшись в его сторону.
— Это не соревнование, Анфиса, — тихо отвечает он.
— Ты, что, пытаешься меня сейчас пристыдить?
— Нет, я просто говорю, что я не соревнуюсь с тобой, ясно?
— А я думаю, что ты как раз это и делаешь.
— Тебе кажется, Фиса, — у германа в раздражении дергается верхняя губа, — выдыхай. Я не перетягиваю на свою сторону детей в желании их потом у тебя отнять. Ты же так думаешь, да? Я угадал?
Схватит игрушечный чайник и треснуть его?
— Нет, — его лицо оказывается в нескольких сантиметрах от моего. Глаза темнеют, — я не отнимаю их у тебя. Я просто хочу быть им отцом, и я буду, а если ты начнешь этому препятствовать…
— А я препятствую? — судорожно выдыхаю я. — А? Препятствую? Я хоть слово плохое против тебя вложила им в головы? А? Как ты смеешь говорить такое, Гера?
Я резко и испуганно замолкаю.
Заметил он или нет?
Я его не называла Герой с того самого дня, когда застукала с другой женщиной. “Гера” для меня — теплое и уютное сокращение, которое первый раз слетело с моего языка, когда я узнала, что забеременела Борькой.
Сейчас он для меня не Гера, а Герман.
Но, похоже, я зря запаниковала, потому что мой бывший муж ничего не заметил в моей агрессивной реплике и не услышал “Геру”.
Либо услышал и не придал этому такое значение, которое я увидела в своей несдержанности.
— Ты права, не препятствуешь, — Герман медленно кивает. — Но да, я обеспокоен. Ситуация немного изменилась, верно?
Афинка вытаскивает ящик за ящиком. Сосредоточенно копается в них.
— Верно, — неожиданно для самой себя отвечаю честно и без резкости. — В жизни наших детей появится новая женщина, Герман. Да, я тоже обеспокоена.
Афинка выуживает из ящиков игрушечные фрукты и овощи. Аккуратно раскладывает их в сторонке и опять лезет в ящик, сдувая локон со лба. Я узнаю себя. Я так же сдуваю волосы с лица, когда они лезут в глаза.
В кармане Германа опять вибрирует телефон, и я вздыхаю:
— Да ответь ты уже, — встаю и шагаю к Афинке. — Платья твоих дочурок вот в том ящике, — сажусь рядом. — И кажется, — я подмигиваю, — там появилось парочка новых.
Глава 24. Я сама ему позвоню
— Заснула, — на кухню на цыпочках прокрадывается моя младшая сестра Анютка.
Сестра, из-за которой мои мама и папа чуть не разошлись.
Она сестра только со стороны отца, который изменил моей маме с сомнительной женщиной, и на свет появилась Анечка.
И ее пятилетнюю всучили моей маме в руки. Голодную, избитую и зашуганную девочку.
Моя мамочка, святой человек, приняла ее, как родную, полюбила и осталась с отцом.