– Рассказывай больше, – не верю я.
– Ладно, преувеличил малость, но все равно они стали терпимее. Я имел ввиду совершенно другие изменения. Рита, – Демид вдруг берет меня за руку и кидает на меня такой чувственный взгляд, что я невольно проникаюсь моментом и на автомате немного поддаюсь вперед к нему. Но тут он вдруг переводит взгляд вправо и бормочет совсем не к месту. – Что за черт? – А потом просто толкает меня в сторону детей и кричит. – Ложись!
Я ничего не понимаю, но падаю на колени и прижимаю к себе двойняшек на всякий случай. А дальше происходит совсем уж невероятная сцена словно из боевика. Демид вдруг подскакивает вперед, закрывая нас от чего–то, слышится громкий выстрел, а Волчанский падает на асфальт, и на его куртке быстро расползается пятно крови…
«Какая же я дура, просто клиническая идиотка, – ругаю себя не первый час, – как я могла быть такой слепой? Почему понадобилось произойти этому кошмару, чтобы я наконец поняла, что давно простила Демида!»
Я сижу в приемном покое больницы, мимо туда–сюда снуют люди в белых халатах, пациенты, ожидающие приема, регулярно сменяются вокруг меня, а я все сижу, пялюсь в стену и ругаю себя. Жаль только, на данный момент это никак не поможет Волчанскому.
Ах да, еще я пила какое–то сильно пахнущее лекарство, растворенное в стакане воды, кажется, девушка за стойкой регистрации мне его налила, проникнувшись моим состоянием. Кто–то другой в белом халате предлагал укол, но я отказалась. Мне бы сидеть здесь, не вырубиться, не превратиться в еще одного пациента, потому и капли сойдут. Помочь, они помогли, громкая истерика прекратилась, а тихая пока что надежно заперта у меня внутри. Зато я сижу, как я уже сказала, а не лежу, окунувшись в спасительный сон.
Хотя какой он спасительный? Я бы наверняка видела одни кошмары, так что спать я точно не хочу.
Я была повёрнута спиной вовремя выстрела, зато хорошо рассмотрела расползающееся красное пятно на светлой куртке Демида. Ужасное зрелище, заставляет почувствовать себя беспомощной.
А еще ведь дети, я не сразу смогла разжать руки, в которых держала их, чтобы вызвать скорую помощь, я же не знала, вдруг будут снова выстрелы, а я в первую очередь мать.
Да, звучит так, словно я оправдываюсь, чувствую свою вину. Впрочем, так и есть.
Я действительно чувствую свою вину перед Демидом, ведь если бы не соседи, если бы не дядя Толик, бывший военный и его друг, в два счета скрутившие нападавших, да, их было двое, о чем я узнала тоже после. И если бы не любопытная баба Надя, у которой на наше с Волчанским счастье был перерыв в просмотре любимых сериалов, я не знаю, что бы было с Демидом. Ведь именно она оперативно вызвала и скорую помощь, и полицию, и, кажется, знатно пропесочила их операторов, потому что все службы явились очень быстро.