Как же громко, а мне хочется обратно — в спасительную темноту.
И снова герр. Завернул меня как в кокон в покрывало, встряхнул, подхватывая на руки, и понес.
Я захныкала, опять почувствовав на лице морозный воздух. Но герр не отпускал, в его руках было тепло. Потом урчащая машина, ворчащий Андрей и спасительная темнота.
Идеально.
Утро лучше бы не наступало. Я застонала, проклиная всё, что почувствовала при пробуждении. Раскалывающуюся голову, скованное горло, заложенный нос и ломоту в каждой косточке тела.
К губам тут же поднесли что-то теплое и приятное…
Горло смягчилось, но остальное осталось при мне.
— В туалет отнести?
Андрей?
Попыталась открыть глаза, но не смогла. Заплыли так, что не разлепить. Кивнула. Тут же почувствовала его заботливые руки, переместившие меня в туалет.
Поддалась минутной слабости, расклеившись в его руках. Какой же герр хороший, вкусно пахнущий, теплый, большой…
И от него беременна Маринка!
— Пусти.
— Не могу, ты не в том состоянии. Умывайся и зови, отнесу тебя в постель. Через час приедет врач.
— Не нужно. Это похмелье, — проскрипела я.
— Не спорь, ты простыла насквозь. Теперь вместо альпийских склонов в Австрии будет тебе клюквенный морс и бумажные салфетки для соплей. Довольна?
По голосу я не очень понимала, что с герром. Сердится? На меня⁈
Это я на него должна быть сердита и зла! Ему то что?
Кое-как привела себя в порядок и поняла, что сил гордо выйти и расставить все точки над «ай» у меня просто нет.
— Андрей!
Он появился сразу же. Взлохмаченный, с осунувшимся лицом, кругами под глазами. Черт! Как же от жалости ноет в груди. И я снова не удержалась, крепко прижавшись к нему.
Мы были в новой полупустой квартире. Почему он принес меня сюда? Потому что в его спальне теперь живет «идеальная» Марина? А почему он сам здесь, со мной?
— Спи, глупышка. Мы потом поговорим. Я объяснюсь.
Замотала головой. Оттолкнула, заныла. И когда он прижал мою голову к груди, разрыдалась, вываливая на него все эмоции, страхи, злость со вчерашнего вечера. А потом опустошенная заснула, так и не покидая его объятий.
Сквозь вязкий сон чувствовала, как мне измеряют температуру, заставляют открыть рот, ощупывают горло и слушают легкие. И снова успокаивающая тишина и мерное дыхание Андрея рядом.
Наверно, это мой рай.
Очередное пробуждение под бодрые звуки телевизора и умопомрачительный запах еды.
Кашель сотряс тело и заставил поморщиться. Горло, нос все также заложены, тело все также ломит. Но еще я совершенно точно выспалась и проголодалась.
— Проснулась? Яичницу будешь?