— Повелитель, у нас нет иного пути! — старейшина Эридор ударил посохом о каменный пол. — Либо мы выжжем болота и создадим барьер из пепла, либо плантации губки поглотят оставшиеся клочки суши к следующему новолунию.
— Вы, должно быть, забыли, чем закончился подобный выброс магического огня в прошлый раз, — глухо проговорил другой старец и бросил на Дарранта взгляд, полный сочувствия. — Хотите потерять ещё одного Повелителя?
— С ним теперь его истинная, — не сдавался Эридор. — Магия пары защитит Повелителя.
— А кто защитит остальных драконов? — прошелестел кто-то из задних рядов. — Мы потеряли слишком многих в борьбе с растением, которое уничтожает наши земли.
Люциан промолчал. Его пальцы, покоившиеся на моём плече, сжались чуть сильнее, чем обычно. Я чувствовала его внутреннюю борьбу: он явно не был готов пожертвовать жизнями подданных ради призрачной победы.
«В тот раз погибли его родители?» — догадалась я.
Посмотрела на свои руки, лежащие на золотой чешуе платья. Внутри меня, прямо под сердцем, отозвалось странное покалывание. Это была не ярость, не огонь трансформации, а что-то иное — тягучее, глубокое, как подземные воды. Я вспомнила те секунды в шахте, когда гора пыталась раздавить моих людей, и как я — нет, мы — держали этот свод.
Я и моя драконица. Вместе!
— Смерть порождает лишь смерть, — мой голос прозвучал негромко, но старейшины мгновенно смолкли.
Десятки пар глаз устремились на меня. В них читалось изумление: человеческая женщина, пусть и отмеченная истинностью, посмела прервать совет старейших.
— Говори, Амелия, — негромко произнёс Люциан. В его голосе не было осуждения, только любопытство и поддержка.
Я медленно поднялась с подушек. Золотое платье заструилось по моим ногам, сверкая в свете факелов. Я сделала шаг в центр круга, чувствуя, как метка на плече начинает пульсировать в такт биению сердца.
— Вы говорите о магическом огне, — я посмотрела прямо в глаза Эридору. — Но в прошлом он уже посеял смерть и забрал близких многих из вас. Неужели вы готовы снова рискнуть?
— Что ты предлагаешь, дитя? — прошелестел тот самый голос с задних рядов.
— Но посмотрите на эти болота, — звонко воскликнула я. — Вы называете их мёртвыми, но в них растёт губка. Вы отчаянно ненавидите её за то, что она заполонила ваши земли, но если сменить точку зрения… Губка жадно впитывает влагу и грязь, очищая всё, к чему прикасается. По сути, она не враг, а союзник.
Среди старейшин поднялся ропот, но я протянула руку, и на моих ладонях заплясали крошечные золотистые искры — отголосок той силы, что пробудилась во мне в недрах Блэкстоуна. Шепотки утихли, и я продолжила: