— Та-да-а-а-ам! — эффектным жестом сдёрнула его.
Охренели примерно все.
Под простынкой оказалась статуя. Причём… золотая статуя! Фигуры Петровича и Женевры в полный рост, притом удивительно качественно детализированные. Петрович как живой, блин, только сверкающий. Женевра в свадебном платье держит его за руки, и оба улыбаются как не в себя.
— Ох ты ж, — спиртовыми парами выдохнул Вася.
— Ах, — мать невесты упала в обморок. А Петрович, не в силах поверить своему счастью, сипло выдавил:
— Это же сколько золота…
Феечка же заметила алчные взгляды аудитории, рассмеялась и замахала руками:
— Нет-нет-нет-нет! Спокойно! Я, конечно, теперь богата, но не настолько! Тут только покрытие золотое, а внутри самая обычная латунь!
— Ага, — буркнул Шон, который присутствие золота считывал на раз-два. — Покрытие может и покрытие, вот только с палец толщиной…
— А ты чужие деньги не считай, рыжий! — взвилась феечка.
Тем временем лепреконы повставали со своих мест и теперь тихонечко крались к статуе.
— Э! Вы охренели совсем⁈ Это подарок!
Петрович решил от греха подальше укатить статую на кухню. Чем, собственно говоря, и занялся. Лепреконы разочарованно глядели то ему вслед, то на на феечку.
— Это сколько стоило-то? — никак не мог уняться Шон.
— Неважно! Главное, что от души! Так! — малявка явно смутилась и чтобы перевести с себя лишнее внимание, вдруг выпалила: — А вы вообще видели, что на улице происходит⁈
— Что? — уточнил я.
— Да там мужики какие-то валяются без сознания…
Я переглянулся с доном Базилио, и на опережение ломанулся к выходу. Вылетел вперёд остальных и огляделся: ночь, фонари и-и-и-и… да! Действительно. В полумраке я разглядел три тёмные фигуры, распластанные по мостовой. Они лежали неподвижно, так что сразу не поймёшь — живы или нет. Однако:
— Живы, — понял я, когда увидел, что грудь одного из мужчин вздымается.
Но всё это не самое главное. Самое главное, что живы они ненадолго, ведь прямо к ним подбиралось нечто жуткое. Чёрный как сама ночь саблезубый конь с горящими красными глазами. Да-да, реально саблезубый! Клыки торчали у него из пасти, как у доисторического хищника. Слюна капала на землю, а на спине коня тем временем сидел…
— Здравствуйте, синьор Кот!
— О-о-о! — пушистый улыбнулся. — Здравствуйте, синьор Маринари! — а затем дёрнул за упряжь. Конь издал низкий гортанный звук и остановился. — Чудесная ночь, не правда ли⁈
— Пожалуй, соглашусь с вами, — кивнул я. — Действительно чудесная. А ещё хотел бы уточнить, синьор, а что это вы делаете?
— Кормлю коня, синьор!
— О-хо-хо… боюсь вас разочаровать, но вам нельзя есть этих людей.