Тем временем разбитое лицо парня заживало буквально на глазах. Опухоль спала, гематомы расцвели и уже пару часов исчезли, и вскоре о травме напоминала лишь запёкшаяся кровь в волосах. Маг, видимо. И поскольку Анна не отвечала на его звонки, Рафаэле решил на всякий случай обмотать паренька покрепче.
Потому что он умный, да. И вот, сидя на набережной рядом с понтоном и раскуривая сигару, коробку которых через Бартоломео подогнал ему в качестве бонуса за хорошую службу сам Маринари, Раф размышлял о том, что он всё делает правильно. И когда Аня вернётся, она обязательно похвалит его.
— О, синьор Рафаэле! — скажет она. — Какой вы умный! И сильный! И ваши гены, должно быть, идеально подойдут для зачатия ребёнка! — а потом сама вызовется замуж. Ну… наверное. Помечтать-то можно…
Проснулся я с чётким ощущением того, что ночь прошла не зря. Вот только не покидало чувство, что как будто бы я что-то забыл. Или кого-то.
— Аня! — шлёпнул я себя по лбу и схватился за телефон.
А там меня уже ждало сообщение от сестры, в котором она извинялась за то, что не пришла вечером на ризотто с мориками, которое просила. Но вины она при этом не чувствует и затребует с меня его потом, потому что не пришла по той причине, что решала наши ОБЩИЕ проблемы.
Какие именно? Какие-то. То ли Аня боялась что переписку могут прочесть, то ли в мой адрес руководствовалась принципом «меньше знаешь — крепче спишь». Но я всё-таки решил попробовать узнать и написал ей: «Что ты с ними сделала?»
Ответ: «Разобралась». Следом ещё одно сообщение, в котором Аня сообщила, что мои ножи вместе с курьером прибудут в «Марину» после открытия. И, наконец, финальное: «Без меня Петровичу ленточки в бороду не вплетай».
Что ж… с последним жуть как хотелось разобраться, но раз сестра попросила, значит так тому и быть.
Дальше утро встретило меня привычной кухонной суетой — Петрович с Женеврой как раз заканчивали последние приготовления к завтраку. Я же, пока рабочий день не начался, собрал в глубокую ёмкость харчи для Андрюхи и направился кормить водоворот.
А тот уже по привычке приплыл к служебному входу и теперь лениво крутился, втягивая в себя обрезки свадебного мильфея,
— Кушай-кушай, — ласково приговаривал я. — Расти большой-пребольшой.
— Бр-р-ру!
— И кстати. Не подскажешь часом, а почему тебя называют Ужасом Глубин?
Водоворот сделал вид, что не слышит, и продолжит засасывать в себя остатки торта с удвоенной скоростью.
— А ключ мы когда будем искать?
С утроенной.
— Слышь⁈
Андрюха явно обленился. Экстренно заглотив в себя последние крошки, он состроил из себя очень занятого водоворота и быстренько свалил на середину канала. И там и вовсе исчез. Я же лишь вздохнул и подумал, что тяжко, конечно, коммуницировать с аномальными существами. Тяжко, но весело.