— Да я круглосуточно в «Марине»! Я же там живу!
— Может, в туалет выходили? — Пуччини продолжил улыбаться.
— Так. Я хочу поговорить с инспектором, который оценивал мой ресторан.
— Боюсь, это невозможно. Инспектора сейчас на выезде, и очень заняты. К тому же, мне не хотелось бы чтобы вы оказывали давление на моих сотрудников.
Короче… эта падаль явно надо мной издевалась. И впервые с момента моего приезда в Венецию мне всерьёз захотелось использовать гримуар не во благо. Захотелось вколотить в Пуччини все тем негативные эмоции, что только в нём есть. Чтобы гад прочувствовал всю палитру человеческих страхов, залез под стол и сидел там до тех пор, пока в «Марину» не будет назначена настоящая инспекция.
Однако… сдержался. Не мой метод всё-таки. И если уж какая-то сволочь затеяла со мной борьбу в правовом поле, то я буду играть по правилам. Благо, кое-какие связи уже наработаны.
— Я этого так не оставлю, — сказал я и пошёл прочь из кабинета.
— Спасибо, что зашли! — услышал я вслед очередную издёвку. — Всегда рад помочь!
А идти далеко было не нужно. Комнатушка «службы» находилась прямо в здании городской управы, в подвальном этаже. И чтобы добиться справедливости, мне нужно было всего-то подняться вверх по ступенькам.
Вот он, кабинет Габриэля Греко. Пускай сеньор администратор так до сих пор и не посетил наш ресторан, но выпечку ему Бартоломео привозят исправно, а значит какая-никакая, а связь между нами поддерживается.
— Габриэль! — крикнул я с порога. — Вы просто обязаны мне помочь! Ой… Здрасьте…
— Здравствуйте, — за рабочим местом Габриэля сидела девушка.
Молодая, красивая, и с очень не дурными формами. Помнится, она пару раз заходила в кабинет во время того, как я наведывался к Греко, и тот представлял мне её как помощницу. На повышение пошла, что ли?
— Сеньор Греко сейчас не на месте, — похлопала глазами девушка. — По правде говоря, его сегодня вообще не будет. Может быть, что-то передать?
— Спасибо, — отрезал я. — Сам зайду чуть позже. Прошу прощения, что побеспокоил.
С тем я покинул городскую управу и поплыл домой. Гребля по каналам успокаивала нервишки, однако от мести я не отказался. И так даже будет лучше, ведь всем вокруг давно известно, что месть — это блюдо, которое подают холодным…
— «Выйди в зал», — прочитал я, тяжко вздохнул и подумал о том, что скоро расшибу эту артефактную доску к чёртовой матери. — Как же вы все мне дороги. Ну чего? — поймал я Джулию в зале.
— Во-о-о-он тот столик, — указала девушка. — Зовёт тебя.
А за столиком сидел белобрысый мужчина. Причём белобрыс он был везде. Блондинистые усики, такая же козлиная бородёнка, и даже пучок шерсти на груди, который виднелся благодаря расстёгнутой на верхние пуговицы рубашке, был похож на комок сахарной ваты.