— И когда же ты уедешь? — как-то обреченно поинтересовалась Городецкая.
— В четверг следующий, я утром уже билеты купила.
— Как в четверг? Я ведь завтра в Берлин, вернусь только в субботу. Это что же, я приеду, а тебя не будет уже, Люб?
— Получается, так, — Вознесенская всё-таки открыла холодильник и достала оттуда остатки торта после вчерашнего Сашкиного дня рождения. Постояла- постояла и взяла ещё и початую бутылку белого вина. Ну и что, что и двенадцати нет…Воскресенье…
— Так, стоп. Так это и Сереги не будет?
— Получается, так, — ровным голосом повторила Люба, ставя перед подругой пустой бокал.
— Лю-ю-юб… — осуждающе протянула Зоя, исподлобья смотря на равнодушную маску на лице Вознесенской. Та, делая вид, что не замечает сверлящего её взгляда, спокойно разлила по фужерам вино, разложила торт по тарелкам, не торопясь, села напротив Городецкой, и только тогда посмотрела прямо в глаза давней подруге.
— Зой, если ты думаешь, что Соболеву так важно помахать мне ручкой в терминале аэропорта на прощание, то подозреваю, что ты сильно ошибаешься. А я никому ненужную сырость разводить не хочу…Ну, за правильные решения, да? — и подняла бокал, дернув уголок губ в подобие улыбки.
— Дай Бог, чтоб правильные, конечно…За них, — проворчала Городецкая, чокаясь.
Протяжные гудки в трубке заставляли сокращаться сердечнную мышцу в такт. Сергей покосился на настенные часы, показывающие без пяти десять, и отточенным движением выбил из пачки сигарету. Ну и что она так долго не берет? Не спать же легла, в самом деле? Соболев устроился на подоконнике у распахнутого окна и чиркнул зажигалкой, зажимая телефон плечом.
— Да.
От неожиданности чуть не выронил и трубку, и сигарету.
— Да, Люб, привет, — из головы моментально вылетело всё, что сказать хотел. Дурацкое чувство, будто разом становишься подростком, стоит её мягкий грудной голос в динамике услышать. И в мыслях моментально дым, и на языке только пустота крутится, — Как дела?
Сам скривился от столь банального вопроса, но что ещё спрашивать…
— Хорошо, Серёж, — Люба улыбалась, это было слышно в каждой нотке. И невозможно не заулыбаться в ответ. На заднем фоне были чьи-то веселые голоса, шумно. В гостях или дома у родителей, наверно.
— А у тебя?
— Да так себе, — честно признался Соболев, рассеянно тря переносицу. Сделал глубокую затяжку, переводя невидящий взгляд на вечерний город.
— Случилось что-то? — тут же окрасившийся беспокойством голос Вознесенской стал слышен отчетливей по мере утихания фонового шума. Вышла, видимо, в другую комнату, чтобы с ним поговорить, решил Сергей.