Я молча кивнул и двинулся вслед за Шипко, который направился к машине. Единственно, что он взял с собой, это оружие Клячина и какие-то бумажки, которые вытащил из внутреннего кармана его кожанки. Наверное, это были документы.
На самолет мы успели. Он, оказывается, прилетел за нами, как и положено. Клячин соврал, когда сказал, что нас не заберут.
Летили обратно вдвоём, без посторонних. Поэтому, уже сидя в кабине, я задал все-таки Шипко вопросы, которые волновали меня сильнее всего:
— Вы кто-то наподобие двойного агента?
— Я кто-то наподобие человека, который служит Родине. — Ответил он.
— Но… Вы же дворянин. После революции, получается, перешли на сторону… — Я хотел сказать «врага», однако замолчал, сомневаясь, уместно ли в сложившихся обстоятельствах подобное определение.
— Я почти дворянин. — Усмехнулся Панасыч, сделав акцент на слове «почти». — Мой отец действительно был графом. Мать — нет. Но это все в прошлом.
— Тогда как вы… Ну… Служите большевикам, которые изменили все. Целую империю уничтожили. По крайней мере так это выглядит для вашей семьи.
— Еще раз повторяю, Реутов. Я служу Родине. Не человеку, не партии. Родине. Улавливаешь разницу? И тебя ждет то же самое. Ты в первую очередь должен думать о ней, а не о том, кто стоит у руля.
— Понял. — Я кивнул. — А насчёт моей истории? Вы же выпустили тогда меня из комода. Вернулись. Почему?
— Я сразу понял, что Марина Леонидовна спрятала сына. Просто… Не так все должно было случиться. Никто не планировал ее смерти. Извини. И за мать, и за все остальное.
— Да, но не факт, что судьба матери сложилась бы лучше, забери вы ее с собой.
— Не факт. — Шипко не стал спорить. — Однако, такого конца я ей не хотел. А насчет тебя… Была причина. Но то, что я задумал, все равно не вышло. Тебя привела в ОГПУ соседка. Я узнал уже по факту и не мог это изменить. Потом ты уехал в коммуну. Делом твоего отца занимались плотно. Тебе известно, почему. Иначе товарищ Бекетов не кружил бы сейчас над твоей головой, как ворон, ждущий крови. Через год удалось кое-что выяснить. В частности, что сын Витцке может знать, где хранятся, документы и алмазы. Я в составе комиссии отправился за тобой. Оказалось, что мальчик утонул. Двое мальчиков. Воспитателя, который был в тот момент с детьми в лесу, мы забрали. Но вот, что интересно, не успели его доставить по назначению, как он вдруг повесился на своем поясе. Причем, повесился после разговора с одним из наших сотрудников. Сам понимаешь, о ком идет речь. А потом была операция одна, связанная с белогвардейским подпольем и с эмигрантами, которые за границей активно вели антисоветскую деятельность. Участвовали в этой операции и я, и Клячин. Вот тогда нам и пришлось менять личности. А потом так оно и осталось.