— Что это значит «судьбы едины»? — спрашивает Ривен.
— Если вы согласитесь, всё, что произойдёт с одним, будет откликаться в другом. Ваши жизни станут похожи, а поступки брата будут влиять на вашу судьбу.
Защитник делает паузу, потом добавляет:
— Если один узнает любовь, другой почувствует раздражение. Один потеряет, другой будет жить с этой болью, не понимая, почему.
Ривен слушает, не отводя взгляда от сияющего кристалла.
— Пусть так, — произносит он тихо. — Лишь бы Рик жил, а матушка больше не плакала.
Защитник качает головой.
— Вы не понимаете, Ваше Величество. Эта связь вне времени. Даже если вас разделят годы и расстояния, нить останется. Ваши судьбы будут переплетены навсегда!
Ривен закрывает глаза.
Годы без магии. Без трона. Без имени.
— Плевать. Я сказал: пусть берёт мою судьбу.
Он усмехается коротко, без радости:
— В конце концов, в мире хватает дел поважнее трона. Но никто не должен знать правду, Таэн. Пусти слух, что мне надоели все эти игры при дворе. Я уйду в Дозор.
Камень вспыхивает. Волна голубого света окутывает молодого императора, ложится на плечи, стекает вниз и возвращается к кристаллу.
Сделка заключена.
Ривен отстёгивает мантию, пальцы судорожно сжимают алую ткань — и вот она уже падает на пол, пока он, не оглядываясь, идёт к выходу.
— Но… Ваше Величество, — Защитник бежит следом, — дозор? Вы не можете так поступить!
— Поеду на самый край Империи, туда, где нужны драконы, — отвечает он спокойно.
— Но вы же без магии, Ваше Величество… да как же так?
— Значит, научусь жить без неё!
На секунду всё гаснет. Император и Защитник растворяются в белёсой вспышке. А потом Исток листает картинки — воспоминания Ривена и Рика. И я понимаю: после сделки между братьями не осталось границы.
Их магия теперь звучит в унисон, как дыхание, разделённое на двоих. Я вижу, как Рик растёт, спорит, учится дышать вместе с этой связью. Иногда она помогает. Иногда мучит — когда боль одного эха откликается в груди другого.
Они смеются одинаково и в тот же миг отводят взгляд, когда говорить становится слишком тяжело. И чем дольше смотрю, тем яснее понимаю: никто из них не смог бы стать тем, кем стал, без этой нити, сотканной из жертвы и любви.
Далеко на юге, Рик перетягивает бинтом ладонь — тонкая полоска крови проступает сквозь ткань. Он поднимает редкий меч-артефакт: вокруг лежат поверженные враги. Свет клинка отражается в янтарных глазах тем же холодным блеском, что и во взгляде брата.
В то же мгновение Ривен, словно откликнувшись на невидимую боль, снимает перчатку и машинально растирает запястье, будто вспоминает старую рану