— Молодые люди, дружба — это прекрасно, но здесь вообще-то очередь, — заметил стоящий за Михалычем пенсионер.
— Знаем мы таких «друзей»! — поддакнула пенсионерка за ним.
— Товарищи, мы не претендуем на чужое место в очереди! — пресек я дальнейшее бухтение. — За подарками внукам пришли? — спросил Михалыча, чтобы не уходить просто так, признав провал изначального плана.
Невежливо, и с Виктором Михайловичем вправду поговорить хочется.
— Сережке, — уныло кивнул он.
— Случилось что-то? — догадался я.
Михалыч отвел взгляд, слепо глядя на валенки стоящей перед ним пенсионерки:
— Не хочу на хороших людей горе вываливать, — посмотрел на Алексея. — Извините, Алексей, в другой ситуации мы бы познакомились нормально.
Пока он отвечал, двери «Детского мира» выпустили десяток радующихся сверткам в руках и авоськах людей, впустили следующую группу, и очередь сдвинулась. Мужик позади Михалыча встал на полкорпуса впереди меня, с вызовом посмотрев мне в глаза. Смотри на здоровье.
— Может п-помочь чем? — аккуратно спросил Юрин отец. — У меня м-м-машина.
Всхлипнув, Михалыч вновь опустил взгляд и сипло, ответил:
— Спасибо, но увезли уже… — сглотнул. — Мариночку мою.
Договорив, он, дрожа, закрыл лицо руками. Сердце ёкнуло — слишком знакомо.
— Примите мои искренние соболезнования, — смущенно произнес мужик сзади.
Обернувшись, бабушка спереди тихо, участливо спросила:
— Жена?
— Тридцать восемь лет и три месяца прожили, — всхлипнул Михалыч и раздраженно вытер слезы рукавом. — Извините, совсем расклеился.
Сделав над собой усилие, Алексей справился с длинным словом:
— Соболезную.
— Соболезную, — повторил за ним я.
— Спасибо, — достав платок из кармана пальто, Михалыч высморкался.
— Вы, это… — помялся с ноги на ногу мужик сзади. — Вы с Виктором Михайловичем идите.
Не был бы повод настолько печальным, я бы обрадовался.
— Не надо мне нянек, — буркнул Михалыч. — Но вы оставайтесь, Алексей. Спасибо, товарищ, — поблагодарил мужика сзади. — И вам, товарищи, — чуть повысил голос для хвоста очереди.
Ему ответили пониманием — «да чего там», «сочувствую», «соболезнуем».
Дверь «Детского мира» снова открылась, мы с Алексеем влились в очередь рядом с Михалычем и оказались у крыльца. Следующие заходим.
— Как вам удается сосуществовать с Юрием Степановичем, Юрий? — спросил Виктор Михайлович, чтобы отвлечься.
— Характер у него специфический, но лично для меня приятный, — ответил я. — Недавно разбирали один нестандартный дебют…
Пока мы с Михалычем обсуждали игру, а Алексей уважительно молчал, двери «Детского мира» успели впустить нас внутрь. По центру зала — длинные витрины с ёлочными игрушками. Зал украшен мишурой, «дождиком», а в середине стоит высокая наряженная ель.