— Три копейки, — выдала студенту.
— Семь копеек, — выдала мужику в норковой шапке.
А позиция-то за разные деньги одинаковая. Нехорошо, но мне-то что? Мне ехать пора. Скатившись, я повернул в другую сторону, немного заехал на гору и принялся карабкаться вверх.
— Ух… Ух, мля… — пыхтел рядом крепкий мужик со здоровенным пузом.
Давай, растрясай.
Поднявшись, я вернулся в очередь на спуск.
— Тридцать четыре копейки, — озвучила тетка стоимость стакана двух стаканов чая и стопки блинов на вощеной бумаге.
— Обдираловка, — заявила дама лет тридцати с рукой смешного, похожего на меховой шар, пацана лет трех в руке.
— Не нравится — не бери, — не смутилась тетка.
Даме нравилось, и она расплатилась.
Я съехал, поднялся. Блинно-чайная тетка — махинаторша, но я подустал, замерз, а блинами пахло настолько вкусно, что я решил встать в очередь за ними. Да, ужасно дорого даже без учета теткиных махинаций, но в худшем случае просто «не возьму» еще до передачи денег.
— А по чем блины, товарищ? — спросил я стоящую передо мней девушку лет двадцати, одетую в белую песцовую шапку, шерстяные варежки и короткую дубленку, с которой совсем не сочетались ее «дутые» синие штаны.
— Не знаю, если честно, — призналась она. — Копеек десять за тройку.
Через пару клиентов девушка подошла к прилавку:
— Три порции по три блина, — попросила девушка.
Скользнув по ней взглядом, тетка застучала счетами:
— Три да по три… А чей-то три? Вместе положу, нечего макулатуру переводить… Тридцать шесть, — шлепнула на прилавок стопку блинов.
Девушка протянула рубль, тетка почти не глядя нагребла мелочи и отдала ей:
— Дальше!
Девушка с блинами отошла в сторону и начала пересчитывать сдачу, а я подошел к прилавку:
— Че по чем, красавица?
«Красавиц» о тетку за годы работы в общепите разбилось столько, что она начисто это проигнорировала.
— Десять за три, чай по две.
— Дорого, блин, — поморщился я. — Может три за семь?
— Без торга, — заявила тетка.
— Вы цены крутите как хотите, а мне — нельзя? — парировал я.
— Хамло! — громко заявила та. — Вали отсюда, очередь не задерживай!
— А че у вас цена нигде не написана? — продолжил я.
— Вы мне шесть копеек недодали, — тихо, почти виновато пискнула закончившая считать девушка.
— Парой ходите! — «догадалась» тетка. — А ну бегом отсель, а то милицию позову!
— Товарищи! — повернулся я к очереди. — Доколе произвол терпеть будем? Одним чай по две копейки, другим — по четыре, да еще и сдачу выдает неправильно!
«Новички» не поняли, о чем речь, но неподалеку кушали блины мать и сын:
— Сидит, рожа, цены какие хочет называет! — поддержала она меня. — Наживается на голодных детях!