— Южные дары — это хорошо. Теперь предлагаю рассмотреть другой классический подарок, в виде цветов.
— Мимозы — это для мамы, — поделился мнением Костя. — Тюльпаны достать можно, но получится по одному цветочку в лучшем случае.
Раскошеливаться не хотелось никому, поэтому Витя поддержал:
— А то и по одной на двоих. Вариант с вложением труда и фантазии — самодельные цветы?
— Многовато труда и фантазии, — поморщился я. — Меня Шилов за пропуски тренировок сожрет. Денёк-то выделить на подарки могу, но не больше.
И мне еще Таню поздравлять. Она-то меня поздравила как положено — пакетом, в котором были носки и опасная бритва.
— Цветы резать-клеить долго, если не тяп-ляп, — поддержал Костя.
— Значит цветы убираем совсем и навсегда, — Витя сам написал и сам зачеркнул. — Предлагаю компенсировать недостаток личного внимания общим. Вот ты, Костя, — повернулся к блондину. — На гитаре играешь умело, поешь — хорошо, но ты ни разу не представлял свои таланты общественному вниманию. Давай ты споешь для девушек из группы какой-нибудь красивый романс?
— Да у меня руки трястись будут, ты че! — поспешил откреститься Костя.
— А ты, Юра, мог бы провести для них сеанс одновременной игры, — решил припахать и меня Витя.
С умыслом — если я соглашусь на «общественное», будет легче дожать Костю, который и впрямь неплохо играет и поет.
— Какой «сеанс», ты че? — хохотнул я. — Это не подарок получится, а издевательство — я буду по кругу ходить весь такой важный, а дамы — отчаянно скучать и напитываться раздражением, потому что сами в шахматы не играют и даже не интересуются. Этот вариант сразу в топку.
Поморщившись, Витя зачеркнул самолично написанный «сеанс».
— Теоретически, мы с тобой могли бы рассказать по стихотворению, — добавил я.
Потому что Костина песня и в моих интересах, а значит Витин план нужно поддержать.
— И подпеть Косте! — покивал усатый и повернулся к блондину. — Солировать придется тебе, потому что нам с Юрой медведь на ухо наступил, но в одиночку отдуваться не придется. Соглашайся — представь, как девчонки рады будут.
— Петуха пущу, — скривился «Арыец».
— Люде же поешь, — заметил Витя. — Вот на нее, когда петь будешь, и смотри, — почесав щеку карандашом, он добавил. — Эх, нам бы поэта-песенника, чтобы песню сочинил.
«Потеряли пацана, он больше не наберет…» — заиграл в голове припев из безумной популярности хита моих времен. Нет, я здесь точно не помощник — в моей голове одни обрывки того, что играло из каждого утюга, и даже если собрать из них что-то цельное, петь я это не рискну.
Повисшую тишину никто не нарушал, секретные тетрадки со стихами песен не предъявлял, поэтому Витя принял вынужденное решение: