Вот совсем все равно уже, осталась только маленькая надежда на то, что у Тани все будет хорошо. Не со мной, очевидно, но и злиться я на нее почему-то не могу. Хрен с ним, было и было.
— А че за драка с рыжим? — спросил я Костю.
— А он ходил и громко всем рассказывал, какой ты моральный урод — от хороших-то, мол, «налево» не ходят, — ответил за него Витя. — На кураже ходил — его как раз тогда в Союз приняли, навроде как нос тебе и нам всем утер. Как будто стихи человека из говна в конфету превращают! — скептически фыркнул в усы.
— Да козел! — поморщился Костя.
Блондин в драку полез сам и по собственной инициативе, но все равно получается, что полез из-за меня.
— Надо думать, — решил я. — Щас корочку получу и попробую с деканом поговорить. И с Ассоциацией…
— Да незачем, — отмахнулся Костя. — Он заяву забрал уже. Вчера.
— Мы товарищей в беде не бросаем, — важно заявил Виктор. — Всем Профкомом на защиту Кости встали. Документы собрали, характеристики, выписки из журналов успеваемости — рыжему бы на суде самому больше прилетело, да еще из Союза бы поперли — им такие позорники не нужны, лучше кого понадежнее возьмут.
— Краями разошлись, короче, — ухмыльнулся Костя. — А даже если бы и нет — я все равно не жалею! От всей души, за всю боль ему по шее надавал! Понимал, что он в милицию стучать побежит, но все равно так на душе легко стало… — он мечтательно вздохнул и смущенно попросил. — Только это, Юр… Ты Люде не говори пока про заявление, ладно? Она уже даже чемодан собрала — сказала, что на Колыму со мной поедет.
— Понимаю, — улыбнулся я. — Сегодня не скажу, а завтра — скажу.
— До завтра я ей сам скажу, ей волноваться-то нельзя, — улыбнулся Костя и замолчал с видом «спроси».
Я и спросил:
— А почему нельзя?
— Она беременна, — с большим удовольствием ответил он.
— Поздравляю, — от всей души улыбнулся я. — На-ка, — открыл чемодан и достал оттуда коробку «России». — В Куйбышеве делают, щас самая мода. Подари.
— Не от меня же, — застеснялся Костя.
— Так и не ей — малышу или малышке, — заявил я.
Это странным образом помогло, и он взял конфеты.
— А у тебя как на личном? — спросил я Витю.
— Матфаку нос утер, — гордо заявил он. — С Вероникой-шахматисткой дружим.
— Нифига себе! — сделал я вид, что не знал. — Знай наших!
— Ага, — скромно шаркнул тапком Виктор.
— А меня в МГУ переводят, — вздохнул я.
— Слышали, — кивнул усатый. — Уже и подготовили все, только пройтись собрать осталось.
— Жалко, — признался я. — Стоило уехать, как тут будто прорвало — столько всего интересного сразу.
— Не в одной Москве люди живут, — ухмыльнулся Витя.