— Что-о-о?!!
— Я сама не поверила! — поспешила заверить тетя Клава. — Не здешний.
Заставив руку ослабить хватку на заскрипевшей трубке, я тихо спросил:
— А какой?
— Так на юге, она на новый год туда с мамашей своей ездила, помнишь?
Я помнил. На три дня. Слишком мало для подозрений. Слишком много для предательства. Но зачем? Все же хорошо было. Может вахтерша все-таки врет? Точнее — не врет, а излагает мне запущенную сукой-тещей легенду. А моя принцесса… А она молчит и не противодействует, значит в целом не против сидеть в метафорической башне. Просто нашла себе кого-то лучше и не набралась смелости открыто меня послать. А теща с большим восторгом протянула дочурке руку помощи — там-то поди не колхозник…
— Юр, ты здесь? Слышишь? Юр? — забеспокоилась вахтерша.
— Помню, теть Клав, — зажмурившись, ответил я.
— Ну вот, она там с ним познакомилась, погуляла и домой уехала. Приехала беременная уже.
А может это от меня?
— Аборт сделала.
А МОЖЕТ ЭТО БЫЛ МОЙ РЕБЕНОК⁈
— Юр? Юрочка? Ты слышишь? — будто через пелену донесся до меня голос из трубки.
Что же ты, принцесса…
— Слышу, теть Клав, — прошептал я.
— Ну и вот, мы про это все не знали. Таня на больничном сидела, сам знаешь, в институт носа не казала. Слухи пошли, что ты ее бросил, а она горем убита, — вахтерша фыркнула. — Ишь, нашли злодея!
А я ни ухом, ни рылом. Не виню — слухи это всего лишь слухи, не хотели меня друзья и тетя Клава расстраивать, от шахмат отвлекать.
— Дальше, теть Клав, — попросил я.
— Дальше… Сейчас… — она собралась с мыслями. — А с неделю назад в институт мужчина с цветами пришел. Видный такой, в шапке меховой. Лет тридцати. Мне Галька — ну, на вахте в институте которая — рассказала: она ему адреса не оставила, он через справочную узнал. Письмо отправил — нет ответа. Позвонил — номер сменили, а нового не говорят. Он сперва домой к ним съездил, его консьержка не пустила, вот в институт и приперся, герой-любовник.
Презрению в голосе вахтерши к «герою» позавидовал бы любой активист, которому показали Нью-Йоркские небоскребы.
— Я — говорит — Таню люблю, жить без нее не могу, вот и приехал. Ой скандал бы-ы-ыл! — протянула вахтерша.
— А че аборт-то? Может это от меня? — спросил я.
— Ну, если ты с ней на юга ездил, значит от тебя, — отрезала тетя Клава. — Срок не сходится.
Ох, не знаю — в эти времена, полагаю, сроки не так хорошо определяют, как мои. Но лучше поверить — и без этого настолько погано, что хоть плачь. Как же так?..
А че ты «как так», Юра? Все, совсем в новую жизнь врос? Не знал разве, что так бывает? Или в крутизну свою поверил? Еще бы — вон какой удалец, самородок-шахматист деревенский! Великолепно объединяет в себе бунт против буржуазной матери и перспективы прожить хорошую, обеспеченную жизнь! Как такого не любить? Как такому верность не хранить?