Во время одной из ночных стоянок на них набросились со всех сторон множество воинов, среди которых было много бойцов стадии ядра.
Но даже так — группа воинов от школы Пламенной Птицы состояла из опытных адептов, которые почувствовали приближение врага заранее и заняли оборону. Они были сильными бойцами, и легко откинули первых врагов, но потом все стало гораздо сложнее. В один момент, когда три сильных бойца из школы Ледяных Игл связали боем Мин Шэна, один из старейшин, прикрывавший ему спину, обернулся и одним мощным ударом снес Мин Шэну голову.
Три воина кивнули старейшине-предателю, и набросились на следующих противников.
Гу Лун помнил Мин Шэна еще подростком, вечно всех задирающим, но бывшим крайне честным. Обидная смерть для столь достойного воина.
Гу Луна здесь больше ничего не держало — договоренности у него были лично с Мин Шэном, а не со школой, в которой он разочаровался давным-давно. Вопреки пословице, утверждающей, что рыба гниет с головы, Гу Лун в свое время долго пытался удержать тело школы от разложения. Но место, задуманное как обитель знаний и силы, постепенно превратилось в рассадник взяточничества, интриг, лицемерия и предательства. И, судя по вероломному убийству Мин Шэна, с тех пор мало что изменилось.
И хотя Гу Лун без зазрения совести мог в тот момент уйти, он ринулся в бой. Он напал на старейшину-предателя, и смог отомстить за Мин Шэна, но потерял драгоценное время. Его окружало слишком много сильных противников, и Гу Луну пришлось применить все свои силы, чтобы пробить себе путь наружу и уйти от погони.
Сейчас его состояние было плачевным. Пока он прорывался, яд в его теле распространился сильнее, и если раньше он расходовал половину энергии на сдерживание яда, то теперь ему приходилось тратить на это восемьдесят процентов.
Но и этого было мало, чтобы полностью остановить яд. Реально оценивая скорость распространения отравы и ее разрушающего действия, Гу Лун понимал, что его жизненных сил хватит от силы на пару лет, а затем…
Поэтому сейчас он спешил к своей внучке, в город Лунной Росы. Он должен успеть передать ей все свои знания, свое наследие. Он не хотел начинать учить ее так рано, хотел дать пожить ей жизнью обычного человека — познать радости детства, юности, мирной жизни. В ее случае не надо было никуда спешить — родословная Феникса в ее теле была сильнее, чем у девяти поколений ее предков.
Их род был прямыми потомками Феникса, чье учение дало основу школе Пламенной Птицы, и раз в пару поколений рождался человек, несший в себе концентрированную родословную Феникса, однако остальные люди в роду не имели особого таланта, словно вся мощь концентрировалась только в одном человеке.