Дмитрий осмотрел колонну, убедился, что среди них есть каменщики, плотники, разведчики, проводники и хотя бы пара грамотных управленцев, и отпустил с напутствием держаться вместе и не ссориться с местными. Подобные караваны новых жителей с этого дня будут уходить на юг ежедневно. Благо прирост населения позволял не ощущать это как потерю.
Третий раз Дмитрий прилетел ради большого собрания министров, понимая, что время идёт, а проблем меньше не становится. Забрал со стола доклад Эйнштейна по технологиям, выслушал Масю о ходе строительства придуманного её гением малого чуда света, проверил запасы на складах, раздал массу указаний и провёл за одну ночь с десяток реформ, после того как оценил готовность Матрассийска и его жителей к изменениям.
Чем больше становился город, тем подробнее должны были становиться указания, законы, кодексы, нормы, и всё чаще возникали вопросы, на которые не могли дать однозначного ответа помощники Дмитрия. Каждый раз он возвращался к армии с ощущением, что столица живёт и дышит без него, но нуждается в его руке, удерживающей весь этот механизм от неустанно дышащего в спину хаоса.
Столица менялась, ежедневно обрастая новыми кварталами. Мостились улицы, строились здания, расширялись производства, и табунами выбегали на перечпок гоблины-студенты из античных школ. Караваны текли в Матрассийск со всех сторон, и каждый привозил не только ресурсы, но и существ, бегущих от голода, войны или просто ищущих лучшее место для жизни.
Население росло, и вместе с ним росли потребности… Бруп, ставший фактически министром экономики, а на время военных походов — ещё и управляющим города, старался держать бюджет железной хваткой, но получалось у него скверно. Он попросту не успевал сам всё отмечать и регулировать. Ещё и без Миори с её системой отчётности доклады задерживались.
Множились подписанные рукой правителя законы. То, что раньше решалось окриком вождя на площади, теперь требовало бумаги и порядка. Даже если все гоблины затихнут, докричаться из центра города до окраин не выйдет. Слишком он разросся…
Вводились правила торговли, нормы строительства, обучения, воспитания и культурных особенностей мультирасового города, где гоблинами отныне называли всех до единого.
Переселенцы и новорождённые гоблины получали чёткий свод прав и обязанностей: где селиться, кому подчиняться, какую долю урожая отдавать в общий котёл, а какую — относить на ближайший склад, какие вещи нельзя хранить на одном месте и многое другое.
Рабы и военнопленные, доставленные с юга, распределялись по шахтам и каменоломням. И даже для них существовали правила, поддерживающие их стабильное существование, потому что мёртвый раб не добудет ни камня, ни руды.