Ситуация складывалась любопытная. Запасы на складах не таяли, в отличие от цивилизаций соседей, а медленно, со скрипом, но росли. Этого хватало, чтобы кормить своих, снаряжать караваны, делиться запасами с полуживыми жителями приграничных городов и деревень и ещё откладывать излишек на продажу.
Караваны я гонял теперь без устали. Брупу я поставил задачу простую, но вместе с тем сложную в реализации. Нужно было отправлять телеги с едой и стражами по всему региону и делиться с нуждающимися, в обмен за признание нашей власти. И Бруп, надо отдать ему должное, справлялся лучше любого генерала.
Деревни получали телегу зерна и обещание защиты, а взамен ставили крестики под договорами, принимая наших старост, наши законы и серебряного дракона на знамени. Регион сам сползался в мою ладонь, и каждый новый посёлок означал меньше проблем в освоении и защите региона от божественных порталов в недалёком будущем.
Но, кроме голода, пришла ещё одна беда — холод. Я привык к пеплу, но, кроме него, на головы одним утром опустились ещё и снежинки, которые, впрочем, сразу же растаяли. Мини-ледниковый период, о котором бубнили боги, добрался и до нас.
Гоблинам, любящим прохладу и полумрак, новая погода даже пришлась по душе, а вот цена на шкуры подскочила вместе с морозом. Мёрзнущий мир внезапно вспомнил, что зимой неплохо бы во что-нибудь одеться, и наши забитые бесполезными шкурами склады превратились в золотую жилу прежде, чем мы успели это толком осознать.
Гермес не соврал — торговля стала вторым фронтом этой войны. Стоило серому небу простоять пару дней, как к Матрассийску потянулись парящие ладьи пространственных торговцев одна за другой.
Бруп от такого наплыва клиентов то впадал в священный трепет, то хватался за сердце, подсчитывая в уме золото. Цена на еду в гибнущем мире взлетела до небес, и я этим пользовался без зазрения совести.
Избранным нашего альянса наценку держали вполовину ниже, как я и обещал Гере. И заключал договора с торговцами, чтобы те сперва посещали пять случайных поселений избранных нашего альянса и лишь затем шли, если что-то оставалось, к другим.
Цены тоже регулировались вместе с наценками этим договором, и отказаться от этого они не могли. Это был рынок под властью продавца, и они здесь выступали покупателями. Не нравятся такие условия — пусть ищут тех, кто согласится продать им пару тонн продовольствия.
А вот покупали мы с умом. За зерно и мясо в столицу потекли вещи, которые в сытые времена стоили бы мне в пять раз больше. В прошлые разы наценка со стороны этих торгашей была чудовищной, теперь же я имел преимущество и мог выбирать, с кем из торговцев вести дела. А они порой приходили разом по двое-трое, и начинался банальный аукцион, кто и что предложит за тонну еды.