Ладно, подумаю позже. Есть время.
— Спасибо, Эйнштейн. Хорошая работа, — отпустил я учёного.
Тот кивнул и удалился. Я уже потянулся к подушке, намереваясь, наконец, добрать хоть несколько минут отдыха, когда в дверь постучали снова…
— Вождь… — заглянул внутрь Спартак с выражением лица, которое обычно предшествовало неприятным новостям. — Пока нас не было, гарнизон задержал диверсантов. Троих. Сидят в яме у загонов.
Сон подождёт, потому что всегда ждёт. Я поднялся и пошёл за Спартаком. По дороге к загонам потребовал подробностей.
— Поймали на третий день после нашего ухода, — объяснил Спартак. — Большой патруль наткнулся на чужаков на востоке. Обнаружили их логово на дереве, когда двое дозорных заметили следы, не похожие на орочьи. Чужаки сопротивлялись. Пара наших ребят получила раны, но ничего серьёзного, жить будут. Двое пытались бежать, но лес вокруг патрульные знают лучше. Далеко не ушли.
— Хм-м… Не орки, говоришь…
Яма располагалась рядом с загонами для скота. Обычная яма, укреплённая жердями по краям. Два на три метра и глубиной в полтора. Наверху четверо караульных с копьями.
Я подошёл к краю и посмотрел вниз.
Три кетра. Две женщины и мужчина. Потрёпанные, грязные, с затянутыми паутиной запястьями. Но даже в таком виде сохранялась их особая кошачья грация, которая отличает эту расу от всех прочих. Одна из женщин посмотрела на меня снизу вверх, и в её жёлтых глазах мелькнуло узнавание. Она знала, кто я. Они все знали, зачем пришли.
Я бы не был против, если бы в поселении стало больше представителей этой расы. Кетры умны, ловки, обладают уникальными расовыми способностями и, чего уж скрывать, весьма привлекательны внешне. Хотя последняя особенность вряд ли годится для стратегического планирования. Но эти трое пришли не присоединяться. Эти пришли убивать…
Размышления прервал знакомый голос с характерным говором:
— Вождь… Там это… Гость пришёл. Хочет-таки вас видеть. Говорит, готов отслюнявить пять тысяч золота за помощь.
Я обернулся. Бруп стоял позади, нервно потирая руки и глотая слюну.
— Что за гость?
Бруп сглотнул ещё раз.
— Рыболюд какой-то. С аквариумом на голове…
Пять тысяч золотых. Бруп произнёс эти слова с таким придыханием, что я на секунду забыл и о пленных кетрах, и о своей усталости, и о злости на то, что мне сегодня не дали поспать больше пяти минут.
— Веди, — коротко бросил я, поднимаясь с корточек у края ямы.
Бруп развернулся и засеменил в сторону окраины старого города, то и дело оглядываясь, будто боялся, что я передумаю и вернусь к более увлекательному занятию вроде допроса кетрийских шпионок.