Я нырнул под руку Стрыга и двинул ему в корпус. Ощутил кулаком что-то твёрдое, как каменная стена. А мощный у него пресс!
Мой противник крякнул, развернулся, попытался поймать меня в захват. Я же отскочил, зашёл сбоку и ударил ещё раз. Теперь по рёбрам. Орк зашипел, но не остановился. Попёр вперёд, размахивая кулаками, как ветряная мельница. Один удар чиркнул меня по плечу, и я почувствовал, как рука на секунду онемела. Регенерация от амулета тут же начала работу, тепло разлилось по мышцам.
Мы кружили, обменивались ударами. Я был быстрее, Стрыг сильнее. Я попадал чаще, он больнее. Классическое противостояние скорости и мощи, где побеждает тот, кому первому надоест получать по морде.
Стрыгу надоело раньше меня. Он резко остановился, сплюнул кровь, расхохотался и поднял обе руки. Орки взревели. Я тоже поднял руки, чувствуя, как ноет ушибленное плечо и саднит разбитая костяшка. Мы пожали руки, сжав до хруста, глядя друг другу в глаза.
Договор скреплён кровью. Снова. И неожиданно появилось сообщение:
[Племя получило вдохновение! Прогресс технологии «Дипломатия» +10%.]
О как. Система тоже оценила наши кулачные переговоры.
После нас лишь парочка моих и Стрыговских командиров сразилась, и по итогам всех боёв мы выиграли десять поединков и стали должны пятьдесят кувшинов с бухляком. Долго придётся готовить… Но ничего, справимся. Десять орков-учеников на год куда важнее. Ведь они, скорее всего, никогда больше не вернутся сюда…
Настоящее веселье, впрочем, началось позже, глубокой ночью… Когда большинство бойцов уже дремало у потухающих костров, из глубины лагеря донеслись крики, визг и звуки ударов. Я вскинулся, схватился за меч, но Орочи положил мне руку на плечо.
— Спокойно. Это орчихи.
— Что?
— Орчихи дерутся. Между собой.
Он пояснил, пока мы шли на звуки: в лагере Стрыга мужчин на несколько десятков меньше, чем женщин. После отправки десяти бойцов с нами ситуация станет ещё острее. И орчихи, разогретые алкоголем и накопившейся неудовлетворённостью, выясняли отношения единственным известным им способом.
Когда мы добрались до места, нам открылась впечатляющая картина… Десяток орчих катались по земле, таскали друг друга за волосы, кусались и орали нечто непереводимое. Стрыг стоял рядом со скучающим видом, периодически отпихивая ногой особо ретивых, когда они подкатывались к его ногам.
К утру двадцать недовольных орчих, побитых, потрёпанных и глубоко оскорблённых несправедливостью бытия, заявились к Стрыгу и потребовали от своего вождя решить проблему. Они хотели мужиков, а у него их не хватало. Другие орчихи, что победили в дуэлях, своих зеленошкурых получили, а этим… оставались лишь калеки. И даже если бы их это устроило, всё равно всем бы не хватило. Да и когда я уйду, ситуация станет намного хуже.