Когда я, наконец, избавился от большей части хлопот и добрался до гостевого шатра, гном уже поужинал. Бруп расстарался на славу. Организовал гостю похлёбку из запасов Пасты, свежую воду, кусок вяленого мяса и отдельную тарелку с ягодами.
Козёл стоял привязанный у кормушки, с набитым животом и полуприкрытыми глазами. И судя по блаженному виду рогатого, Матрассийск произвёл на него самое благоприятное впечатление из всех мест, где ему доводилось бывать.
Гном сидел на лавке, вытянув короткие ноги. Борода, расплетённая из дорожных кос, свисала до середины груди. Он выглядел расслабленным и, что важнее, благодарным.
Бруп сидел напротив и, судя по россыпи палочек на полу между ними, уже успел завести какое-то подобие беседы.
— Как дела? — негромко обратился я к управителю.
— Таки замечательно, уважаемый вождь, — Бруп вскочил на ноги. — Имя нашего дорогого гостя, если я правильно разобрался в его произношении, звучит как Пришвандикс. Он гном. Идёт туда, где садится солнце, ищет гномье царство, про которое ему привиделось во сне. Какой-то затерянный город предков, он обязан его найти. Ну, или погибнуть в дороге, что тоже считается за честь.
— Красивая традиция, — заметил я, присаживаясь рядом с гномом на лавку.
Пришвандикс покосился на меня, хмыкнул и произнёс что-то одобрительное, похлопав себя по набитому животу.
— Ещё он отметил, что похлёбка у нас средненькая, — добавил Бруп с невозмутимым лицом. — Но по сравнению с тем, что ему приходилось есть в дороге, это практически пир. Козла накормили отменной травой, и он крайне доволен, что козёл перестал жаловаться.
Я усмехнулся. Козёл жалуется? У этого гнома отношения с животным, видимо, как у Диониса со мной. Каждый считает другого причиной всех своих бед, но друг без друга они жизни не представляют.
— Спроси: может, ему ещё что-то нужно? Вода, тёплая вода для умывания? Может, материалы какие для починки снаряжения?
Бруп перевёл жестами. Гном оживился, начал показывать на ремни своих тюков, которые действительно находились в плачевном состоянии. Кожа протёрлась, пряжки разболтались, в паре мест ремни держались на честном слове и паре узлов.
Я велел Брупу отнести ремни мастеровым на починку. Бруп умчался, утащив с собой часть гномьего снаряжения и пару гоблинов-помощников. Гном смотрел ему вслед с тревогой о своём снаряжении, потом повернулся ко мне и произнёс что-то с уважительной интонацией. Я не понял слов, но тон был однозначный.
— И тебе спасибо, что зашёл, — ответил я, хотя прекрасно знал, что он меня не понимает, но иногда интонация важнее слов.