Командир орков кивнул мне, и я кивнул в ответ. Без слов. И так понятно: мы как минимум временные союзники против общего врага. В его взгляде читалось уважение, пусть и осторожное. Видимо, не каждый день маленький человечек врывается в бой с криком и начинает пинать мертвецов в яму.
Интересно: он просто рождённый по воле божественной Системы орк или избранный, которого пригнал кто-то из богов? Дионис вроде говорил, что конкурентов в этом регионе у меня не должно быть.
Мы продолжали методично сражаться, экономя силы. Иногда удавалось убить мертвяков до того, как они отправлялись в полёт. И всё же орки даже трупы на всякий случай швыряли вниз…
Я стал получать опыт. Улыбнулся. Но всё пошло прахом всего спустя минуту…
Выдохлись орки. Стали ошибаться. Пытаясь быстренько скинуть нежить, они пропускали удары, царапины и постепенно превращались не в бойцов, а в обузу.
Орки без сил пёрли вперёд, где-то оставив свой рассудок. Они не умерли, но были очень близки к этому. А зелий здоровья я что-то на их поясах не заметил. Как и самих поясов…
Давление вновь выросло. Мертвецов становилось всё больше. Из дыры полезла новая волна. Сначала десять, потом пятнадцать и двадцать тварей. Мы перестали успевать.
Я чувствовал их приближение своей способностью. Каждый шаг отдавался в голове. Это было похоже на топот маленьких ножек в соседней комнате. Сотни мертвецов поднимались наверх, привлечённые звуком битвы и запахом живой плоти.
Один орк замешкался, отвлёкся на секунду, и умертвие вцепилось ему в плечо когтями, впиваясь глубоко в плоть. Ещё один раненый… А значит, минута-две — и он станет бесполезен.
Командир тоже это понял и стал кричать на своих подчинённых. Но авторитета у него, видимо, недостаток. Раненый заорал от боли — гортанный, животный вопль. Орк попытался вырваться, дёргая плечом, но второе умертвие уже схватило его за ногу почерневшими пальцами.
Я рванул к нему, преодолел три метра в прыжке, врезал топором по руке первого мертвеца, и та отвалилась, брызнув чёрной жижей. Критический удар, что ли, случился?
Орк освободился, рубанул топором по голове второго, вложив в удар всю свою ярость. Череп раскололся с мерзким хрустом, и тварь осела, дёргаясь.
Орк посмотрел на меня. Его маленькие глазки округлились от удивления, и он кивнул — знак благодарности. Но на плече уже кровоточили три глубокие царапины, края ран почернели.
Он бросился в бой, уже понимая, что его вскоре ждёт смерть. Мы оба видели, как это работает.
Через минуту его начало трясти, зрачки расширились до предела, глаза помутнели и приобрели безумный блеск. Он пошатнулся, словно пьяный, выронил топор, который со звоном упал на камни, и начал бормотать что-то на своём языке — бессвязные слова, лишённые смысла.