— Валим его, пацаны! — заорал Михич.
Четыре пистолета загрохотали одновременно. Все вместе они быстро пробили его щит. Молодой шаман дёрнулся, споткнулся и рухнул лицом в грязь, так и не успев сотворить ни одного заклинания.
Повисла тишина, нарушаемая только треском догорающих тел и тихими всхлипываниями пленных, которые всё ещё лежали на земле, боясь пошевелиться. Запах крови и палёной травы витал в воздухе, смешиваясь с едким дымом от горелой плоти обугленных тел орков.
Но это был ещё не конец.
Среди трупов своих сородичей, медленно, будто гора, сдвинувшаяся с места, поднялась одна фигура. Последний орк. Этот был на голову выше остальных. Его грудь покрывала грубая железная броня, вся в зазубринах. На голове красовался шлем из черепа какого-то животного. А в правой руке он сжимал огромный двуручный топор.
Это был их вожак. Военачальник, который вёл весь этот набег.
Он медленно обвёл взглядом поляну, усеянную телами своих воинов. Его маленькие красные глазки остановились на останках шаманов, потом переместились на меня. Его не интересовали остальные. Он знал, кто здесь главный.
— Человек! — пророкотал он на своём языке, который я без труда понял. — Ты убил моих братьев! Ты осквернил их кровь хитростью и трусостью!
Он сделал шаг вперёд.
— Я — Крэг Кровавый Топор из клана Черепа Смерти! Мои воины мертвы. Мой путь окончен. Но я не сдохну в грязи, как собака. Я умру в бою!
Он поднял свой топор и ударил им в свой нагрудник.
— Я вызываю тебя на поединок чести! Ты и я. Без хитростей! Только сила и сталь! Победитель забирает всё! Жизнь, славу и этих… — он презрительно мотнул головой в сторону сбившихся в кучу пленных. — Ты примешь мой вызов, человек? Или ты храбрый только тогда, когда за твоей спиной прячутся другие?
Мои парни инстинктивно попятились. Этот орк был машиной для убийств, созданный эволюцией специально для войны.
Михич вскинул пистолет, целясь орку в голову.
— Паря, чё он там рычит? — прошипел он. — Давай его завалим, и по домам!
— Да, да! — поддержал Дылда. — Пристрелим гада и дело с концом!
Но я поднял руку, останавливая их.
Что-то во мне откликнулось на этот вызов. Возможно, это были остаточные эмоции прежнего владельца тела. А может быть, моя собственная гордость. Я не помнил, когда в последний раз сражался на дуэли, полагаясь только на собственную силу и навыки.
— Принимаю, — сказал я, делая шаг вперёд. — Никто не стреляет. Это моя битва.
«Повелитель, это нелогично, — тут же откликнулся в голове Сириус. — Вероятность вашей победы в рукопашном бою с противником подобных габаритов составляет не более тридцати процентов. Рекомендую применить тактическое превосходство».