— Ты устал, человек! Ты слаб!
Он замахнулся, вкладывая в удар всю свою мощь.
Это был конец. Я физически не успевал увернуться. Тело уже не слушалось так, как нужно.
И тогда я решился. К чёрту последствия!
В тот момент, когда его топор начал своё смертоносное движение вниз, я активировал магию Техносов. Это было почти незаметно. В воздухе на мгновение промелькнула едва заметная рябь. Всего один сложный конструкт — короткое, но невероятно энергозатратное плетение.
Я не атаковал орка. Я атаковал его оружие.
Что-то невидимое, но чудовищно тяжёлое, вцепилось в его топор. Микроскопический гравитационный якорь, привязанный к металлу.
Крэг ожидал, что его удар будет быстрым и сокрушительным. Но вместо этого его топор вдруг стал весить в десятки раз больше. Инерция, которую он вложил в замах, сыграла с ним злую шутку. Оружие потянуло его назад и вниз.
Глаза орка расширились от удивления. Он потерял равновесие. Всего на долю секунды.
Но мне этого было достаточно.
Из носа снова хлынула кровь, голова закружилась от перенапряжения. Но я уже двигался.
Пока орк боролся со своим внезапно потяжелевшим оружием, пытаясь удержаться на ногах, я шагнул вперёд. Но не для атаки, а для захвата.
Моя левая рука мёртвой хваткой вцепилась в его запястье, фиксируя руку с топором. Правая — легла на его массивное плечо.
Принцип Буревестников гласил: используй силу противника против него самого.
Я провернул его, используя его же собственную инерцию. Огромное тело орка, лишённое равновесия, подалось вперёд. Я подставил бедро, и Крэг Кровавый Топор неуклюже, как мешок с картошкой, перелетел через меня.
Он рухнул на спину, а его шлем слетел, открыв уродливую, покрытую шрамами башку.
Он лежал на земле, ошарашенно глядя в небо, пытаясь понять, что, чёрт возьми, только что произошло.
Но я не дал ему на это времени.
Одним движением оказался над ним, занося свой тесак. В его глазах мелькнуло понимание — он проиграл.
— Х-хорошая… битва… — успел прохрипеть он.
Лезвие со свистом опустилось вниз, обрывая его последние слова.
Повисла абсолютная, звенящая тишина.
Я стоял над обезглавленным телом вождя, тяжело дыша. Кровь стекала по подбородку, капая на орочью броню. Тело ломило, голова гудела, но внутри было странное, давно забытое чувство.
Чувство триумфа.
Я медленно повернулся к своей «дружине». Они смотрели на меня, как на божество.
— Ну ты даёшь, паря! — наконец выдохнул Михич. — Завалил гиганта! Прямо как в той киношке!
— Крутяк! — поддержал Щербатый. — Я чуть не обосрался, когда этот урод на тебя попёр!
Я обвёл взглядом поляну.