— Как это не видят?
— На записях либо помехи, либо пустая дорога. В те моменты, когда их машина должна была проезжать перекрёстки, оборудование давало сбой или картинка зацикливалась. Ваше Высокопревосходительство, грешным делом, у моих парней уже нервы сдают. Говорят, что Бездушные натуральные призраки. У них как будто и правда души нет, ведь техника их не цепляет.
— Придурки, — покачал головой Барышников. — Призраков не бывает. Бывает качественная работа РЭБ и грамотная маскировка. Продолжайте поиски, переройте каждый гараж и подвал. Они не могли раствориться в воздухе.
Офицер поклонился и попятился к выходу.
— Стоять! — остановил его князь. — А что с нашей группой захвата — той, что дежурила у выезда?
— До сих пор сидят в подвалах у Троицкого. Юристы вовсю работают, но Троицкий упёрся. Грозит судом за попытку покушения на гостей.
Барышников скрипнул зубами.
— Ладно, свободен.
Оставшись один, он плеснул себе коньяка. Он мог бы дать команду взять их прямо там, в зале. У него хватило бы людей, чтобы положить охрану Троицкого и вытащить Бездушных за шкирку. Но он не мог. И не потому, что не хватало сил, а потому, что существовали неписаные законы Империи, которые почитались среди аристократов и самим императором. Приёмы, балы и рауты — это всегда нейтральная территория, священная земля, где враги улыбаются друг другу, заключают пакты и решают давние споры за бокалом вина, а не с помощью дуэлей и наёмных убийц.
Если бы он, Барышников, нарушил это табу и устроил «маски-шоу» прямо посреди банкета, на глазах у иностранных послов и всей местной знати… это произвело бы такой фурор, что против него ополчились бы даже те, кто сейчас лоялен. Потому что сегодня он взял Бездушного у Троицкого, а завтра придёт за ними в их собственные дома. Такого беспредела аристократия не прощает. Поэтому он действовал по закону — ждал их за воротами. Но они снова ушли.
Барышников сел в кресло и закрыл глаза, прокручивая в голове всё, что знал о Феликсе Бездушном. У него был опыт, которого хватило бы на десятерых таких, как Феликс. В своё время он ломал хребты министрам, уничтожал древние рода, даже свергал правительства малых стран. Его методы работали безотказно десятилетиями шантажом, подкупом и силовым давлением.
Но с Феликсом всё это летело в тартарары. Против него не работало ничего. Спецназ и маг крови оказались бессильны. Информационные атаки оборачивались против самих атакующих.
— Кто же ты, чёрт подери, такой⁈
Он снова вспомнил те дроны, что уже удалось сбить или захватить. Его лучшие инженеры разобрали их до винтика. И что? На деле это оказались обычные гражданские коптеры с дешёвыми платами и моторы чуть ли не от простой бытовой техники, со следами кустарной пайки, перемотанные синей изолентой. Никаких волшебных нанотехнологий или мудрого искусственного интеллекта. Ничего такого, что могло дать то, о чём говорили «в народе».