Мы с трудом пробрались к рынку через пробки.
Половина ларьков была закрыта. Жалюзи опущены, замки висят. Но некоторые, самые жадные или самые отчаянные, ещё работали, пытаясь распродать товар перед эвакуацией.
— Арни, за мной.
Киборг, невозмутимый как скала, толкал перед собой огромную грузовую тележку, которую мы реквизировали у входа. Вокруг бегали люди, орали, толкались, но перед Арни толпа расступалась сама собой. Видимо, его каменное лицо и чёрные очки внушали уважение даже в момент апокалипсиса.
Я шёл по рядам, как пылесос.
— Платы есть? Беру всё. Конденсаторы? Ссыпай в мешок. Провода? Давай катушками.
Я скупал вообще всё, что хоть отдалённо напоминало электронику. Старые радиоприёмники, сломанные телефоны, детские игрушки на батарейках…
Продавцы смотрели на меня как на безумца. Война на пороге, а этот псих скупает хлам. Но деньги брали охотно — наличка перед бегством никому не мешала.
Тележка Арни наполнялась с пугающей скоростью.
— Нам нужна ещё одна, — понял я, глядя на гору барахла.
Закончив с электроникой, я направился к павильону, где сидел оружейник. Мне нужно было повидать Тяна.
Дверь была заперта, но свет внутри горел. Я постучал. Долго и настойчиво.
Наконец дверь приоткрылась, и в щёлку выглянул молодой парень — помощник Тяна.
— Закрыто! Не работаем! Эвакуация!
— Мне нужен Тян, — я придержал дверь ногой.
— Нет его! Ушёл!
— Куда ушёл? С товаром?
— Да какой товар! — махнул рукой парень. — Он ушёл координировать ячейки. Народное ополчение собирают. Говорит, будем китайцам партизанскую войну устраивать, если армия не справится.
Я стоял и смотрел на него.
— Ну приплыли… Контрабандист, революционер и торговец оружием подался в партизаны спасать Родину? Куда катится этот мир…
— Жить захочешь — и не так раскорячишься, — буркнул помощник и захлопнул дверь перед моим носом.
Я вернулся к машине. Арни уже загружал добычу в багажник.
— Повелитель, — послышался голос Сириуса. — Анализ ситуации критический. Вероятность начала полномасштабного вторжения — девяносто процентов. Китайцы не шутят. Они хотят вернуть своих панд.
— Я знаю.
— Может… отдадим? — робко предложил дрон. — Вернём им этих чёрно-белых пожирателей бамбука. Конфликт будет исчерпан. Мы сохраним базу, ресурсы и спокойствие. Это логично.
Я сел в машину и захлопнул дверь.
— Логично, — согласился я. — Я думал об этом. Честно.
Я представил, как отдаю Мао Юнь и её малышей. Как их сажают в клетки, увозят обратно в их стерильные лаборатории, где они снова станут просто ценным ресурсом и политической валютой. А потом вспомнил счастливые глаза Маргариты. И Эльвиру, которая возится с ними, как с детьми.