Сурков тогда промолчал. Приказ есть приказ. Но осадок остался.
Он вёл третью штурмовую группу лично. Тайминг был выверен до секунды. Первая группа работала в гаражах, вторая штурмовала квартиру, а они должны были взять штурмом эту кривую башню.
Они подошли к периметру. Ворота, ведущие на стройплощадку, были распахнуты настежь. Приглядевшись, полковник заметил на петлях следы оплавленного металла.
Складывалось впечатление, что кто-то раньше постоянно срезал или срывал замки, а потом просто задолбался их чинить и решил оставить всё как есть.
«Заходите, гости дорогие», — читалось в этом жесте.
И это напрягало.
— Чисто, — доложил идущий впереди боец, сканируя сектор. — Движения по периметру нет. Ловушек не обнаружено.
Сурков жестом приказал двигаться вперёд.
Они вошли внутрь недостроенного каркаса первого этажа. Огромное, продуваемое всеми ветрами пространство с бетонными колоннами. Пустота.
Или не совсем.
В центре зала, вальяжно развалившись на штабеле мешков с цементом, сидел парень. Он был один. В руке дымилась пластиковый стаканчик с кофе, а вид у него был такой, будто он вышел на перекур, а не ожидал штурма спецназа.
Сурков мгновенно узнал его по ориентировке. Феликс Бездушный.
Полковник помнил доклад майора Верёвкина. Помнил, как полицейский спецназ выставили полными идиотами, разоружив и раздев до трусов без единого выстрела. Как именно это произошло, никто толком объяснить не мог, но Сурков не собирался повторять чужих ошибок.
«Альфа» была укомплектована профессионалами. Никаких переговоров. Никаких «сдавайтесь».
Он сделал короткий знак рукой.
Трое бойцов синхронно вскинули специальные карабины. Три хлопка слились в один. Три транквилизаторных дротика, способных усыпить слона, устремились к цели.
Парень даже не дёрнулся. Он просто поднёс кружку к губам.
Дзинь! Дзинь! Дзинь!
Дротики, не долетев до него полметра, ударились о невидимую преграду, смялись и упали на бетонный пол.
— Контакт! — рявкнул Сурков. — Искусный! Работай!
Вперёд выступил капитан Иванцов — сильный менталист, способный подавить волю даже у матёрого Одарённого. Он вперил взгляд в Бездушного, его лицо напряглось и начало наливаться кровью от натуги. Вены на висках вздулись. Он пытался вдавить парня в землю, заставить его мышцы отказать, подчинить своей воле…
Феликс сделал глоток кофе, поморщился — видимо, горячо, — и с интересом посмотрел на пунцового капитана.
— Ай-яй-яй! — он погрозил пальцем свободной руки. — Даже не поздороваетесь? Сразу к делу? Где ваши манеры, господа офицеры?
Иванцов, хрипя, опустил руки. Из его носа пошла кровь. Ментальный удар разбился о сознание парня, как волна о скалу.