Он поставил фарфоровую чашку на стол и потёр руки, предвкушая, как через пару часов будет составлять очередной отчёт о баснословных прибылях.
Его кабинет, сооружённый из массивных листов металла, был скромным, но самое главное — безопасным. Через небольшое бронированное окошко виднелись длинные ряды теплиц, уходящие вглубь леса.
Работа там шла своим чередом. Час назад курьер забрал партию отборного урожая, предназначенную лично для князя Трофимова. А сейчас двое охранников как раз уносили несколько ящиков с лучшими саженцами на «нижний уровень».
Да, весь комплекс состоял из двух уровней. Наземные теплицы — стеклянные ангары, где выращивали основной урожай. И подземные, бункерного типа — самый секретный объект, сердце всей операции.
Именно туда, на «нижний уровень», отправляли только самые лучшие и перспективные саженцы для дальнейшего изучения и разведения. Доступ туда был только у него и у пары доверенных специалистов.
В дверь робко постучали.
— Войдите.
Внутрь заглянул один из надсмотрщиков — взволнованный молодой парень.
— Рифат Маратович, там это… косяк. Рабочие в пятой теплице бунтуют. Отказываются работать.
Рифат тяжело вздохнул.
— Ах, опять сволочи распоясались… Ну, пошли поговорим.
Он не спеша поднялся, открыл ящик стола и достал тяжёлый крупнокалиберный пистолет, проверил обойму и небрежно сунул его за пояс.
Пятая теплица встретила его влажным удушливым воздухом. Внутри, среди рядов диковинных, светящихся растений, стояла толпа — человек двадцать измождённых, похожих на живые скелеты людей. Увидев его, они замолчали.
— Что за бунт на корабле? — лениво поинтересовался Рифат.
Из толпы вышел пожилой, совершенно седой мужчина.
— Мы больше не будем работать. Отпустите нас.
— Да вы что, охренели? Какие ещё «отпустите»? Вы контракты подписали.
— Это не контракт! — выкрикнул кто-то из толпы. — Это рабство! Даже не так! Мы хуже рабов! Тут и подохнем!
Рифат криво усмехнулся.
«А ведь они правы, — пронеслось в его голове. — Они здесь рабы. И они здесь подохнут».
Он прекрасно знал условия этих контрактов. Им всем пообещали баснословные деньги. И, что самое смешное, их даже не обманули. У каждого был свой личный счёт в специальной ячейке прямо здесь, на территории комплекса. Они могли в любой момент прийти, посмотреть на свои пачки денег, даже потрогать их. Но вынести — ни в коем случае. Вся сумма выплачивалась только по окончании контракта, ровно через год службы.
Вот только был один нюанс, о котором в контракте, разумеется, не упоминалось. Никто на этих плантациях не жил дольше двух-трёх месяцев.