Впрочем, к вечеру первого дня я немного поменял свое мнение касательно бандитов. Они были довольно дисциплинированны и от этого опасны. Я на своем веку повидал немало банд, разбойников, воров, убийц, насильников и прочего мусора. У них у всех было одно объединяющее качество: нетерпение, особенно, если они считали жертву слабой или уязвимой. В бандиты вообще идут не от большой выдержки и силы духа. Разбой, убийства и воровство — это стезя не большого ума или великой силы, а кривая дорожка мелких страстей и неспособности контролировать себя. Отсюда и вино, и падшие женщины, и азартные игры, и долги, и поножовщина, и все то, что определяет жизнь разбойника и душегуба. Но эти… Эти были другими.
Я остановил телегу у небольшой рощицы, стреножил лошадей, достал припасы. Пару ударов кресалом — и огонь лижет заранее заготовленный в городе хворост. Через пять минут подбросить пару поленцев, и можно ставить котелок с водой и сковороду. Сегодня у меня будет каша с топленым салом и пара жареных яиц. Прожив долгую жизнь, испробовав всевозможные яства и комбинации специй, испив всех существующих вин и нектаров, начинаешь видеть красоту и в простоте. Тем более, любая пища должна соответствовать окружению. Находясь в каменных палатах какого-нибудь короля, я бы с удовольствием отведал свежей дичи, выдержанных сыров и невероятно дорогого и вкусного дарканского винограда, каждая ягода которого была размером едва ли не с каштан, а за вывоз лозы которого с территории страны нещадно рубили руки и отрезали уши.
Тут же, посреди холмов и перелесков, отличным ужином была именно каша на сале и куриные яйца.
Пока котелок закипал, я аккуратно сел на небольшое бревно, но так, чтобы с одной стороны меня закрывал лес, со второй — костер, а с третьей — телега. Достал бурдюк с молодым вином, сделал пару глотков. Единственное, что оставалось моим преследователям — смотреть на скрюченную фигуру человека в тяжелом плаще, который наслаждается привалом. Я же стал творить заклинание.
Печати даются Повелителям Демонов не просто так. Это — знаки наивысшего расположения к тебе божества. За одну печать ты клянешься в вечном служении, за обе — продаешь свою душу в посмертное рабство. Нильф посчитала меня достаточно привлекательным приобретением, так что я перешагнул порог, ограничивающий большинство магов. Я могу призывать демонов и творить сложное колдовство без долгой подготовки, конструктов и жертвоприношений. Мне достаточно лишь обратиться к отметинам на своих ладонях, в крайнем случае — сложить печати вместе, которые, словно две половинки, образовывали одну большую высшую печать.