— Мои подчиненные… — начал Эрегор.
— Хватит сотрясать воздух, — перебила бывшего советника Ирен. — Я не оставлю вас в Шивалоре. Перейдите на южные заставы, будешь водить караваны в Мибензит и Гирдот.
— Неужели вы хотите…
— Да, я хочу, чтобы Владыка об этом знал. И понимал, что у дворца нет к нему претензий. Ты не справился, ты за это поплатился.
— Но я же говорил, что он требует ваших личных извинений, моя госпожа, — возразил Эрегор. — Учитель может воспринять это как пренебрежение. Я не хочу стать причиной его гнева по отношению ко всему Н’аэлору…
— При встрече сообщи ему, что я готова извиниться, — с недоброй улыбкой ответила Ирен, поднимая глаза от документа и глядя на Эрегора. — Если он придет за этими извинениями лично. Я не стану покидать ради этого пределы Вечных Лесов, он сам это прекрасно знает и понимает. Все, свободен, можешь идти.
Эрегор молча поклонился и исчез в тени, словно его тут и не было.
Ирен же отбросила в сторону древние записи, будто бы это был ничего не значащий клочок пергамента, и откинулась на спинку высокого кресла. Опустила руку в потайной кармашек на платье и достала старый, почти до прозрачности протертый простенький парный амулет. Проверила, горит ли слабым красным огнем кусочек обсидиана, в который темной магией была в качестве обещания заключена капля крови.
Говорят, эльфы злопамятные, но он переплюнет в этом любого выходца Н’аэлора. Сколько сотен лет прошло с того момента, когда Владыка покинул Налор, поклявшись больше никогда не ступить на землю темных эльфов? Сколько раз она пыталась намекнуть ему, что старые обиды нужно оставить в прошлом? Она была молода и глупа, она позволила себе лишнего, считая себя всесильной и всемогущей. Почему же этот проклятый мужчина так до сих пор не простил ей ее жадность и не вернулся в Налор? Почему не вернулся к ней, Ирен? Он же понимает, что она не может приехать к нему, не может предстать перед ним лично, взять за руку и попросить вернуться в Вечный Лес. Народ этого не примет и не поймет.
Так почему же этот амулет до сих пор не раскололся на части? Почему обсидиан до сих пор цел, а капля крови, заключенная в камень в качестве клятвы, на месте?
Ради ее же блага
— Что такое, Feuasadh ? — Это были едва ли не первые осмысленные слова Лиан после того, что произошло на холме. — Что происходит?
Я несколько дней провел возле девочки, обтирая эльфийку мокрыми тряпками и вливая ей в рот целебные отвары.
Лиан била лихорадка и я опасался, что жар просто убьет маленькую темную, как это часто бывает с обычными людьми во время болезни. Кроме того, она была поражена оружием с меткой Харла, что почти всегда приводило к тяжким последствиям даже при незначительных ранах. А тут лезвие топора достигло самого сердца… Вот только лекарства, эффективные на людях, крайне плохо работали на эльфах, так что мне пришлось перетащить девочку в свою спальню, где было больше воздуха, и постоянно следить, чтобы жар не прикончил внезапно воскресшую эльфийку. Но я понимал, что она — темный эльф, а значит, при должном уходе ее тело должно справиться и с отравляющей силой Второго Бога.