Он долго смотрел на нее, словно пытаясь разгадать ребус.
— Твоя проницательность пугает! — наконец произнес он — Но ты права. В главном. Эдмон не должен стать королем. Но твой метод — просто ждать, пока все само рухнет? — он покачал головой — Это приведет к тому же хаосу, которого ты боишься.
— А твой метод? — выпалила она, чувствуя, как нарастает давнее возмущение — Тайный сговор с каринянами? Подкуп офицеров? Гражданская война? Ты думаешь, после этого будет порядок? Ты будешь сидеть на троне, у которого фундамент полит кровью твоих же соотечественников и вымощен договоренностями с врагами! Как долго продержится такая власть? Тебя возненавидят. И найдутся новые Клауды, которые решат, что они лучше.
Она выпалила это на одном дыхании, и ее слова повисли в тихом воздухе двора, резкие и неумолимые. Она ждала взрыва, гнева, чего угодно.
Но Отшельник лишь усмехнулся. Горько, устало.
— Ты не лезешь за словом в карман! — заметил он — И снова права. Война — последнее дело. И союз с каринянами… это яд, который отравит все, чего я хочу достичь. Я это понимаю. Но что остается? Ждать, пока Эдмон официально вступит на престол и начнет своим добром раздавать куски страны всем, кто попросит? Пока королева-мать, со своей кликой, не выжмет из страны последние соки?
— Есть другие пути! — настаивала она — Не такие громкие. Менее кровавые. Эдмон не хочет быть королем. Он боится этого. Что, если убедить его отречься? Добровольно. В пользу того, кто сильнее. Кто сможет править.
Он замер, глядя на нее с таким изумлением, будто она предложила летать на луну.
— Отречься? Добровольно? Ты знаешь, что говоришь? Корону не отдают. Ее берут. Силой, хитростью, правом рождения.
— А если предложить ему что-то взамен? — ее голос зазвучал горячо.
Она чувствовала, что стоит на краю пропасти, но должна идти дальше.
— Не тюрьму или смерть. А покой. Тихий уголок у моря, где тепло и он не болеет. Где он сможет жить с женой, которую любит, и не нести груза, который его раздавит. Он слаб здоровьем, но не умом. Он поймет. Если ему правильно преподнести.
Клауд смотрел на нее, и в его глазах происходила сложная внутренняя работа. Он видел в ее словах не наивную мечту, а стратегию. Странную, немыслимую, но имеющую свою логику.
— И кто же этот сильный преемник? — спросил он, и в его голосе прозвучала легкая, едва уловимая насмешка над самим собой — Я? Человек, которого боятся и ненавидят? Сын опальной королевы, живущий в изгнании в собственном замке? Ты понимаешь, что в такой ситуации признают только силу? Если я захвачу власть, меня возненавидят, но примут. Понимаешь? А иначе никак!